Седьмая жертва

Было это в ее прошлую смену, и девушке (которую, кстати, звали Ксюшей) бросилось в глаза несоответствие между приличным видом посетителя и чудовищными руками, которыми он брал еду с прилавка. Руки были нечистыми, неухоженными, с обгрызенными ногтями и со следами кожных заболеваний.

– Меня чуть не стошнило, когда я его руки увидела, – призналась Ксюша, выразительно морща покрытый конопушками носик. – Знаете, я еще подумала тогда, что он вор.

– Это отчего же? – полюбопытствовал Сергей. – На лбу написано?

– Да ну вас, – хихикнула девушка.

 – Скажете тоже. Просто если человек ходит с такими руками, то приличная одежка явно не с его плеча. Значит, ворованная. Я ж не первый день замужем, не слепая.

– А спутник его как? Тоже на вора похож?

– Спутник? – Ксюша приподняла светло-рыжие бровки, отчего ее голубые глаза стали совсем круглыми. – Он на раздаче один был.

– Вы точно помните? – напряженно переспросил Сергей."

"– Совершенно точно. Но если у вас в милиции все такие тупые, как вы, то объясняю на пальцах: когда человек с такими жуткими руками приходит в ресторан и набирает два подноса еды, у меня естественным образом возникает вопрос, есть ли у него деньги и сможет ли он заплатить.

Поэтому я начинаю смотреть, с кем он пришел. Если с ним рядом такое же немытое чучело, то я быстренько зову охрану на всякий случай. Мы тут все ученые по части тех, кто готов схватить еду и смыться, не заплатив, – три вокзала рядом все-таки, бомжей всяких куча, транзитников нищих и прочей шушеры, поэтому нас тут всех инструктируют. Так вот, рядом с вашим дядькой никакого второго немытого не было, он еду на двух подносах для одного себя брал. И тогда я, помнится, подумала: как в него столько всего влезет? Теперь ясно?

– Теперь ясно, – кивнул Зарубин, которого замечание Ксюши насчет тупых милиционеров немного задело. – И где он сидел?

Девушка пожала плечами:

– Не обратила внимания. Мне важно, чтобы клиент взял еду и поставил на поднос, а не в сумку сложил, и то, что на подносе, донес до кассы.

Все, на этом я наблюдение заканчиваю. Но, по-моему, он поднялся на второй этаж.

– А на первом что, народу было битком?

– Да нет, у нас всегда свободно. На втором этаже курить можно.

– Это хорошо, – улыбнулся Зарубин. – Тогда я тоже поднимусь туда. Ну, Ксюша, я не прощаюсь, вот покушаю и снова к вам подойду.

– Подходите. А я думала, вы обиделись.

– Я? – деланно изумился Сергей. – На что?

– На тупых милиционеров. Разве не обиделись?

– Обиделся.