На одном дыхании!

Хоть бы одну – и то неплохо!

Спросить или не спросить? Можно или нельзя?

– Я хотел его снять, этот материал, – вдруг признался Прохоров. – Честное слово! Я же ничего не знал, Глаша!

– Чего ты не знал?

– Ничего. Я его даже не видел. Я дал добро на него и улетел в Венесуэлу. А Разлогов умер. Но я этого не знал! Ты же мне так и не позвонила! Я узнал только из новостей! – Он помолчал и добавил: – Да и не смог бы я вернуться! Нас так долго не допускали к Уво Сандэрсу, ну к их президенту, а мы ради него, собственно, и летали! Да-да, это ужасно, но я прежде всего журналист, Глаша! И интервью у него я все-таки взял! И хорошее интервью!

Глафира смотрела мимо него в окно на знаменитый храм, сначала построенный на народные деньги, потом взорванный для постройки бассейна, а потом построенный заново на месте бассейна.

– Потом я прилетел, стал тебе звонить, ты сначала не брала трубку, потом взяла, и поговорили мы как-то странно…

– Это потому, что мне как раз в тот момент дали по голове, – напомнила Глафира.

– Глаша, перестань. Ты хочешь, чтобы я чувствовал себя виноватым еще больше? Или чтобы я сразу повесился?

Она не отвечала, смотрела на храм, и ее молчание Прохорову не нравилось.

– Что?

Она перевела на него взгляд и пожала плечами.

– Ничего.

Прохоров отошел к плите, стал возиться и заговорил, не поворачиваясь:

– Вот ты говоришь, ему не нужна была такого рода слава! Но ведь это он сам заказал материал про Олесю!

– Олеся – это кто? – злобно спросила Глафира, как будто не знала кто.

Прохоров кивнул на журнал.

– А-а.

– Что такое-то, Глаша? Или я еще недостаточно раскаялся в своей мерзости?

– А ты вообще-то раскаялся?

Он вернулся к стойке, забрался на длинноногую, как девушка Олеся, табуретку и налил себе кофе.

– Я хотел снять материал, – повторил он устало. – И не успел! И я не знал, что тебя… – он поискал слово, – что на тебя нападут! Мне тогда показалось, что ты бросила трубку, и потом, когда я перезванивал, ты не отвечала!

– Я без сознания была.

"– Да, да! Что ты мне все время пытаешься объяснить?! Что я подлец?! Ну так я не подлец! И не мог я просто так, без твоего разрешения нагрянуть в дом Разлогова! Вдруг бы там какие-нибудь родственники оказались?! Или друзья! Все же знают, что мы с тобой…

– Спим, – подсказала Глафира, которую лукавый заставлял его злить. И у него получалось, у лукавого!..