На одном дыхании!

О правилах никто не знал и не мог знать, вот и появилась фотография, явно подложная. И вторая, с бриллиантовым бегемотом, совершенно необъяснимая.

Как бегемот попал на палец Олеси Светозаровой и как вернулся обратно? И, главное, зачем?! Зачем была проделана такая сложная комбинация?!

Глафира замолчала и ладонями обхватила щеки.

– Ты чего? Зуб заболел?

– Дэн, когда ты сможешь узнать, кто выбрал из всех остальных и поставил в номер фотографию на пляже?

– Да как только Сапогов трубу возьмет! Он спит по субботам часов до трех, раньше ни за что не встанет, хоть из пушки стреляй!

– Позвони мне сразу, ладно?

– О’кей.

– Я не всполошилась, – с досадой сказала Глафира. – Просто я ничего не могу понять, совсем ничего…

И опять сунула лицо в сложенные ковшиком ладони.

Ты опять врешь, сказал вдруг где-то поблизости Владимир Разлогов отчетливо, настолько отчетливо, что Глафира отняла руки и огляделась. Никакого Разлогова, конечно же, не было поблизости, только Дэн Столетов, ее сегодняшний неожиданный друг, сидел напротив и таращил на нее шоколадные, печальные, как у больной мартышки, глазищи.

– Я не вру, – вслух сказала перепуганная Глафира.

– Да я понял! – ответил Дэн, но он Глафиру не интересовал решительно.

Почему я вру?! Где я вру? И почему… опять!

Потому что ты не даешь себе труда понять. Ты трусишь, мечешься, как белка, а на самом деле просто прячешься! Ты прячешься со страху – ты просто не можешь заставить себя понять, и ты сама это прекрасно знаешь.

…Но мне страшно! Так страшно, как не было никогда в жизни.

…Брось скулить, сказал Разлогов раздраженно. Какая ты, ей-богу, нервная стала! Брось скулить и думай.