На одном дыхании!

А… если Разлогов успел объяснить Глафире, что никакое кольцо Олесе Светозаровой он не дарил и это все подлог, значит, Прохоров проиграл! Глафира все сопоставит очень быстро – умная девушка, хоть и не так юна и прелестна, как Олеся! И тогда… конец.

Господи, лучше бы это идиотское кольцо утащил Дэн Столетов.

– Дрюнчик-ик! Ну что такое? Ну подумаешь, какая проблема! Ну я уж и сама не рада, что тебе пожаловалась! Пропало и пропало!

– У меня жизнь из-за тебя пропала, дура, – тускло сказал Прохоров.

Олеся обиделась.

– Ты же меня не предупредил, – сказала она и сложила губки, – вот если б ты меня предупредил…

– Да откуда я знал, что он к тебе припрется и в твою дурью башку взбредет ему кольцо совать? Я же тебе сказал – только на съемку! А потом положить и не трогать его никогда!"

"– Так я же и не носила! Я его только дома… А Володечка ко мне и вправду только один разочек и приезжал! Ой, злой такой был, у-ужас! Мы, говорит, с тобой, Олеся, должны, говорит, расстаться! А сам злющий-злющий, как Бармалей.

– Дальше что было?

– А?

– Дальше?! Что дальше?!

Она выбралась из кровати, подошла к зеркалу, зажгла лампочку в резном абажуре и стала сосредоточенно рассматривать предполагаемый прыщ.

– А что дальше? Ничего не было! Посидел да уехал. Этому своему заместителю названивал, Марку! А Марк – фашист! Его все боятся, там, у них на работе.

– А кольцо?

Олеся потупилась, перекинула через плечо затейливо заплетенную косу, в которой своих волос, Прохоров знал, была примерно треть, остальные искусственные, накладные.

– Ну-у, кольцо… Тут я ему и говорю, посмотри, мол, Володечка, какие я подарочки от поклонников получаю!

– Д-д-дура, – стуча зубами от ненависти, выговорил Прохоров, но Олеся была девушкой закаленной, обижалась редко, а на Прохорова вообще никогда.

– Ну он и спрашивает, а где, спрашивает, ты такое колечко надыбала? А я ему – любимый человек подарил! Ну ты мне так сказал в интервью отвечать! Любимый, мол, и точка.