Счет за счастье

Но сбросить матрас на пол он не посмел, Ерема взглядом удерживал его на месте.

— Рассказывай! — потребовал он, глядя на белобрысого качка, который медленно поднимался с угловой шконки.

Выглядел парень внушительно, высокий, мускулистый, но ему не хватало реальной уверенности в себе. И бойцы у него далеко не ах, и авторитетной поддержки за плечами нет. Если он смотрящий, то наверняка самозванный. А раз так, то надеяться ему можно только на себя. А сам по себе он далеко не всесильный. И не бессмертный.

— Что рассказывать?

— Как зовут?

— Ну Кеша…

— А тебя? — Ерема резко шагнул к белобрысому.

— Платоха я, — опешил тот.

— Ну, здорово, Платоха! Ерема я!.. Давай, размещай гостя!

Ерема не собирался лезть в драку. Зачем? Он своего уже добился, смог вогнать в ступор сначала Кешу, а затем и Платоху. Прописку, считай, прошел, а большего от него пока не требуется.

— Не знаю я никакого Еремы! — мотнул головой Платоха.

— И я не знаю! — пришел в себя и Кеша.

Но скатку на пол он сбросить не решился, положил вещи на свободную шконку.

— Ты кто такой, Ерема?

— Я тебе все расскажу, Платоха! Но не сейчас. Зачем торопиться, когда впереди целая вечность?

— Ты зубы не заговаривай!

Ерема резко повернулся к смотрящему и улыбнулся, глядя ему в глаза. Но ничего не сказал. Ну не видел он за Платохой реальной силы, даже Кеша не готов был его поддержать. А в честном бою с Еремой шансов победить у Платохи нет. И если он в этом сомневается, пусть наезжает дальше, Ерема ответит, как надо.

Платоха чувствовал его внутреннюю силу, и мысленный посыл до него дошел.

— Давай, располагайся, мы еще поговорим, — буркнул он, сдавая назад.

Ерема кивнул, расстелил скатку, лег. Все-таки он оказался прав, власть в камере страшная только для слабаков. А тертые калачи ей не по зубам.

Ерема не отдыхал, он прислушивался к звукам в камере, пытаясь по голосам определить, кто есть кто в этом тесном замкнутом пространстве.

Глава 13

Три месяца под следствием, еще столько же в камере для осужденных в том же изоляторе. И полтора года в колонии общего режима.