Счастье по принуждению

Но, в целом, ее политику сложно назвать негуманной…

— Там ещё девочка такая, — мнётся медсестра, — с претензией. Простые так себя не ведут. Вот я и решила позвать…

— Всегда надо звать, — тихо рычит главврач и оборачивается ко мне, — вот видите, — Екатерина Максимовна, с кем приходится работать.

Всей компанией мы буквально заваливаемся в кабинет УЗИ. Будущие мамочки в коридоре начинают тихо и испуганно перешептываться.

— Ну что тут у нас, — подходит к узистке Казбек Витальевич, — какой срок? Что насмотрели?

— Плод живой, но сильная гипоксия, — отвечает ему женщина, — взвеси в водах, у ребёнка увеличены почки, селезёнка.

Я уже слушаю в пол уха.

— Карту мне! Быстро, — требую у медсестры.

Мне хватает одной графы, чтобы понять ситуацию, но язык прирастает к небу, не желая говорить. Потому что следующей информацией, которую я вижу в карте, идёт фамилия имя отчество пациентки.

Крылова Людмила Александровна…

— У пациентки отрицательный резус-фактор? Почему в карте нету информации о резусе ребёнка и отца? — Хриплю и делаю несколько шагов вперёд, чтобы видеть кушетку, на которой лежит любовница моего бывшего мужа.

— Людмила Александровна, вас направляли на дополнительные исследования? Почему не была назначена терапия?

— Резус конфликт. — Хмурится главврач и повышает голос. — Пациентку в патологию, Епифанцеву ко мне.

Мы выходим из кабинета УЗИ. Чувствуя, что мне очень надо подышать воздухом, отстаю от главврача и сворачиваю в фойе. Закидываю девочкам в регистратуру халат, распахиваю дверь и нос к носу сталкиваюсь со своим бывшим.

— Здравствуй… — вростаю я ногами в дверной проем.

— Здравствуй, Катя, — опускает он глаза в пол. — Извини, я спешу… — жмётся к стене.

Какой-то пыльный.

— Да, конечно, — отхожу я в сторону. — Как мама?

— Мама? — Спешно ныряет он в освободившийся проем. — Мама хорошо. Хорошо…

И все это не поднимая глаз.

Гашу в себе порыв догнать его, рассказать правду и избавить от мук выбора, которому, кажется, он уже совершенно не рад. Вдруг все-таки вскипает во мне что-то женское и обиженное. Каждый сделал свой выбор. И это правда…

Все-таки дохожу до парапета на крыльце и делаю глубокий вдох.