Счастье по принуждению

Гонишь ты, Киров. Неадекват полный. Чего взъелся? Проспись и протрезвей.

Да я трезвый!

— Спокойной ночи, — слышу за спиной и даже не оборачиваюсь.

Слышу стук женских пяток по ламинату. Беги, девочка. все правильно.

Глава 14

Тимур

Офис кипит. Я с облегчением слежу через стеклянную стену кабинета за Марьей Фёдоровной, которая вот уже два часа дрочит местную бухгалтерию. Вот прямо отрывается человек за весь последний год. За сданные не по форме отчеты, за потерянные накладные, за разный цвет ручек у подписей на документах.

Девчонки шныряют между шкафами злые и красные, а я не имею ни малейшего желания вмешиваться. Столичная команда — это моя гордость.

Взгляд скользит на экран телефона, и я уже раз в третий ловлю себя на мысли, что хочу написать Кате. Просто спросить как дела. Идея кажется нелепой и какой-то сопливой чересчур. Можно же все у охраны узнать, но с другой стороны — что в этом такого? Мы не виделись с утра.

Решительно беру телефон, печатаю девчонке простое: «Как дела?» и отправляю сообщение… Жду ответа, зажав телефон в ладони. Как школьник, ей Богу! А ответа все нет. Всего за десять минут я успеваю психануть и набрать охране, от которой узнаю, что Катя с сыном гуляют во дворе. Точнее, оба спят в беседке."

"Вывожу камеры на экран ноутбука и только после этого успокаиваюсь.

— Тимур Сабитович, — без стука залетает ко мне в кабинет испуганная секретарша. — Там со стройки звонили. Леса рухнули. Прямо пополам сложились. Трое рабочих в больницу увезли!

— Да, чтоб тебя, сука!

С чувством припечатываю кулаком по столу, мгновенно понимая, чьих это рук дело. Переживая первую бурю и желание разнести кабинет к чертям, прикрываю глаза, а потом долго выдыхаю.

— Пусть рабочие вызывают ментов, — нахожу в себе силы ответить почти спокойно. — Ещё пару юристов туда отправь, чтобы за работой проследили. Мне нужны две машины с охраной. Возвращай мужиков с обеда. И принеси личные дела тех, кто в больнице.

— Конечно! Хорошо! — Взвизгивает секретарша.

С сожалением отключаю камеры, стараясь игнорировать свербящее в груди желание поехать домой.