Счастье по принуждению

Немного облокотившись на парапет, она держит двумя руками кружку и делает из неё глоток, задумчиво глядя в темноту перед собой. Мне неожиданно и очень остро становится интересно, о чем она думает.

— Почему вы не спите, Катя?

Дергается от звука моего голоса и оборачивается, растеряно хлопая на меня глазами. Морщится. Жидкость из кружки проливается ей на пальцы. Видимо, горячая.

Я замечаю, что щеки девушки блестят.

— Ты плакала? — Перехожу на вкрадчивый тон. — В чем дело?

— Я… — пожимает плечами и виновато закусывает губу.

— Расскажи… — предлагаю ей, а сам ловлю себя на бессовестной мысли, что тоже, вот так, как она хочу терзать ее нижнюю губку.

Женщина… чтоб ее!

— Все в порядке, я к ребёнку пойду, — пытается она снова от меня смыться.

Подаюсь вперёд и останавливаю ее за предплечье. Сжимаю.

— Ты хотела поговорить, — давлю интонацией и непроизвольно делаю глубокий вдох.

В штанах мгновенно твердеет от тонкого женского запаха то ли шампуня, то ли духов.

— Вы, наверное, устали, — лепечет Катя.

Чувствую под пальцами, как ускоряется ее пульс. Выставляет вперёд чашку, как щит.

Боится меня?

Да, я многое знаю. Но хочу кое-что более ценное. Ее мысли и эмоции. Моя избалованная мужская сущность давно в стойке, чуя что в девчонке меня ждёт целый пир.

— Демьян спит, — качаю головой и окончательно перегораживаю Кате путь к побегу. — И пол часа после практически недели без сна для меня ничего не изменят. Я внимательно тебя слушаю.

Девушка делает глубокий вдох и выдох. Поднимает на меня глаза и выпуливает с вызовом:

— У моего мужа будет ребёнок. Не от меня. В пятницу мы должны подать заявление о разводе. Я бы хотела выходной.

Грудная клетка Кати ходит от сбитого дыхания ходуном.

— Ты поэтому плакала? — Переспрашиваю резко.

Не знаю, какого черта, но меня окатывает от ее тирады волной ревности.

— Я просто устала, — добавляет дрожащим голосом и смахивает с лица выбившуюся прядь волос. — Надеюсь, сегодня будет спокойная ночь, и я посплю.

О бывшем мужике она, значит, думала…

— Иди… — сжимаю челюсти и делаю шаг в сторону.

Убираю от Кати руки и завожу их за спину. Иначе не удержусь и притяну к себя няньку сына. Почему меня так пенит ее ответ про мужа? Я же знал. Знал. А бешусь так, будто она моя женщина…

Не моя и никогда не будет. Да ещё боится меня девчонка и, судя по словам, сказанным в машине по дороге в больницу, презирает. К черту!

Отворачиваюсь, чтобы продышаться.