Санек 3

Я заметил, что Абрам Лазаревич тоже с недоумением осмотрелся, но при этом ничего спрашивать у сопровождающего он не стал.

Ждать пришлось недолго. Минут через десять дверь приоткрылась, и нам велели заходить. Мы действительно оказались в кабинете, но очень уж большом. Посередине этого помещения стоял огромный длинный стол в обрамлении множества стульев. Стены кабинета снизу почти до середины были зашиты чем-то вроде деревянных панелей, а выше ровно окрашены в бежевый цвет и завешены самыми разными картинами. Учитывая огромную люстру на потолке, вычурную лепнину вокруг нее и замысловато уложенный паркет на полу, у меня это место ассоциировалось не с кабинетом, а скорее со столовой, переделанной в кабинет.

Всего там сидело человек пятнадцать, но все моё внимание сразу же сосредоточилось на Сталине, которого я увидел за другим концом стола. Он в отличие от всех остальных стоял и, когда мы с Абрамом Лазаревичем зашли, произнес:

— Проходите, товарищи, присаживайтесь.

Абрам Лазаревич отошел на своих костылях от дверного проёма на пару метров.

— Добрый вечер, товарищ Сталин, — сказал он и после коротенькой паузы добавил: — Здравствуйте, товарищи.

Я про себя подумал: ничего себе, как тут принято, сначала с вождем здороваешься, потом с остальными. Прикольно. Сам между тем неожиданно даже для себя произнес:

— Здравия желаю.

Не знаю почему, но я не стал здороваться по примеру Абрама Лазаревича, как-то не по мне попугайничать.

Сталин одними глазами улыбнулся и ещё раз сказал:

— Присаживайтесь, будем сейчас знакомиться. Но сначала товарищ Калинин скажет два слова.

Рассказывать в подробностях об этой встрече я не буду, остановлюсь коротко на основных моментах, и на этом все. Потому что если я начну пересказывать все в лицах, мы тут надолго застрянем.

Когда Сталин сказал, что говорить будет Калинин, все как-то напряглись, что ли. Во всяком случае вся их расслабленность тут же куда-то подевалась, и они, казалось, даже сидя на стульях, изобразили стойку «смирно».

"Калинин не стал долго рассусоливать. Очень коротко, буквально в двух словах, сказал, какой я молодец и что меня решено наградить, притом сразу двумя наградами. И просто отдал мне в руки две картонные коробочки и документы на эти награды. После этого он точно так же коротко поведал собравшимся о заслугах Абрама Лазаревича и вручил ему одну коробочку с наградой.