Санек 3

К чему я это говорю? К тому, что при таком раскладе давление на стенки летательного аппарата, наполненного атмосферой, должно быть довольно значительным. Соответственно, материал нужен прочный. Чтобы этот аппарат смог подняться на нужную высоту и при этом не потратил все топливо сразу, он должен быть легким. Итак, нам нужен легкий и при этом прочный материал. Я почему-то сомневаюсь, что алюминий для этого подойдёт, поэтому, думаю, поневоле нужно открыть институт, который будет придумывать создавать и испытывать материалы для космической отрасли.

Какими они будут, я не знаю. Может, это будет металл, а может, и другое что-нибудь, тут надо проводить эксперименты по воздействию вакуума и, исходя из их результатов, делать расчеты. Тут сразу возникает вопрос, как вести эти расчёты, ведь это, по сути, учитывая количество всех параметров, требующих точности, просто невыполнимая работа. А значит, нужно придумывать специальные вычислительные машины, способные выполнить все необходимые расчёты. Для создания таких счетных машин тоже нужен отдельный институт. Теперь переходим к начинке космического аппарата. Как минимум, он должен быть оборудован качественной связью, и я сомневаюсь, что ламповые радиостанции тут подойдут. Значит нужен институт, который придумает что-то, что будет работать без использования этих самых ламп. При этом оборудование для связи должно быть компактным и надёжным. Самолёт ведь не резиновый, а разместить в нём надо будет много чего. Идём дальше. Если рассуждать здраво, посылать в космос людей, ничего не зная о том, с чем им там придётся столкнуться, по меньшей мере глупо. Сначала туда надо отправить аппарат, который сможет сам собрать необходимую информацию о среде в космосе. Следовательно, нужен институт, который создаст такое устройство. Чтобы доставить его в космос, нужен аппарат, способный без участия человека справиться с этой задачей, и здесь на ум ничего, кроме ракеты, не приходит. Так что нужен ещё один институт, который придумает и изготовит подобную ракету.

Тут мне пришлось прерваться.

Просто у Абрама Лазаревича почему-то аж глаза остекленели. Он во время моего монолога делал себе какие-то пометки в блокноте, а тут вдруг остановился и завис. Прикольно было за ним наблюдать, но продлилось это недолго. Он довольно быстро встряхнулся, посмотрел внимательно мне в глаза и произнес:

— Ты меня будто пыльным мешком по голове стукнул. Моих мозгов на все это точно не хватит, тут профессора нужны, чтобы это все понять и разложить по полочкам.