Санек 3

Но к ночи у Абрама Лазаревича поднялась температура, и ему пришлось познакомиться со снадобьем Прокофьевича, так что о походе уже не могло быть и речи. Трое суток Абрам Лазаревич боролся с горячкой, впадая время от времени в непонятное состояние, в котором он начинал нехило так бредить. Напугал он меня, честно сказать. Думал, все уже, кранты. Отбегался старый еврей. Но нет, через трое суток пришел в себя и снова начал балагурить, как будто и не был между жизнью и смертью.

За эти трое суток времени на общение с дедом было более чем достаточно.

Народ в пещеру только ночевать приходил, все остальное время все люди постоянно были чем-то заняты. Кто-то охотится, кто-то занимался заготовкой дров. Два человека отправились в обжитые места, чтобы дать знать ответственным товарищам, что пропажа найдена и поиски можно прекращать. Вот у нас с дедом и было пообщаться без лишних ушей. Если у него особых новостей не было, да и откуда бы им взяться, то мне было что рассказать. Вот я и рассказал все в подробностях, а дед только головой качал, иногда недобро поглядывая в сторону метавшегося между жизнью и смертью Абрама Лазаревича. Внушил он себе, что это старый еврей меня сбил с пути истинного и все тут. Так я и не смог убедить деда, что все, что со мной произошло, это не что иное, как мои хотелки и заморочки. История о поведении дядьки, хотя дед и знал обо всем этом из моего письма, все равно заставила его играть желваками и злиться. Не завидую я этому чудо-родственнику, если ему доведется встретиться с дедом, по морде точно отхватит. На мои уговоры перебраться в Москву и жить в моем доме дед ответил категоричным отказом. Сказал, что никуда из деревни не уйдет, и все, как отрезал. За подарки поблагодарил, хоть и пробурчал, что не стоило тратиться. Похоже, новость, что я сейчас богат, он пропустил мимо ушей.

Когда Абрам Лазаревич пришел в себя, наши разговоры, можно сказать, сошли на нет. Нет, общение, конечно, продолжили, но уже так, как до его пробуждения.

Как бы Абраму Лазаревичу ни хотелось побыстрее отправиться в путь, а Прокофьевич не позволил.

Сказал, что нельзя, и все. Все споры, просьбы и, можно сказать, угрозы со стороны больного проигнорировали даже нквдшники, которые, по идее, должны выполнять все приказы Абрама Лазаревича. Но, узнав, что они могут не донести его до цивилизации, они просто забили на эти его приказы. Поэтому пришлось нам с ним валяться на своих постелях, дурея от скуки, и общаться на самые разные темы.