Одинаковые. Том 3. Индокитай

Будто стены пропитались потом тех, кто здесь когда-то торговал своими душами.

В этот момент в комнату вошли две красивые вьетнамские девушки в легких нарядах. Их шелковые платья струились при каждом движении, украшения из перламутра и серебра мерцали в цвете опиумных ламп. Девушки двигались с грацией танцовщиц, но их лица оставались бесстрастными, словно марионетки в руках невидимого кукловода. Одна поставила на стол чайник с зеленым чаем, другая начала разливать напиток по фарфоровым чашкам. Их руки были украшены хной, волосы собраны в сложные прически с цветами жасмина.

Девушки расставляли на резном столе из черного дерева, инкрустированном перламутровыми драконами, блюда и объясняли на вьетнамском языке, который мы уже вполне неплохо понимали — ведь они прекрасно определили в нас европейцев, не разбирающихся во вьетнамской кухне.

Бань чынг — это рисовые пироги в банановых листьях, туго перевязанные веревками, рядом дымились миски фо бо, но бульон был слишком темным, почти черным, и тонкие ломтики говядины плавали в нем, словно обрывки старой кожи.

На серебряном подносе красовались фрукты, глазчатые питахайи, разрезанные пополам. Их белая мякоть черными семенами напоминала слепые глаза. Даже виноград здесь был невиданным, мелким, лиловым, будто собранным с ядовитой лозы. В углу на полке с французским фарфором притаился глиняный горшок с рыбным соусом ныок мам. Его резкий запах пробивался сквозь резьбу крышки, напоминая, что за каждым деликатесом в этом доме скрывается гниль. Стены шептали чужими голосами, где-то тикали часы с маятником в форме змеиной головы. Из-за портьеры с вышитыми карпами донеслась шуршание. Может, крысы, может чей-то догляд. Я тронул вилку с ручкой в виде кобры, но потом крепко задумался.

Еда остывала, и только белый попугай в позолоченной клетке вдруг заговорил хрипло: ешьте, ешьте.

Его когти, окрашенные хной, царапали прутья, оставляя на латуни следы, похожие на иероглифы."

"Хорошо подумав и взвесив всё за и против, мы всё же решили перекусить.

Последние дни путешествия выдались тяжёлыми; тела и дух истощены. Надо набраться сил. Еда была, мягко говоря, своеобразная, я еще и в прошлой жизни очень так нейтрально относился к этой кухне, да и признаться на родине она всё-таки была как-то подстроена что ли под вкусы местных обывателей. Знаете, это как постигать японскую культуру в русском суши баре где-нибудь под Вологдой, уплетая горячие ролы из микроволновки под шапочками из майонеза провансаль.