Одинаковые. Том 3. Индокитай

Ли Вэй сообщил этому купцу, оказавшемуся его старым приятелем, о том, что, скорее всего, внутри я отделюсь от него для того, чтобы заняться своими делами. Для этой операции Ли Вэй попросил у меня 20 серебряных лянов, которые, собственно, и были основным фактором, почему купец согласился взять меня с собой.

Вань Юндэ оказался в своём кабинете. Вообще в этом чайном доме было около 10 кабинетов, которые купцы для своих дел могли снимать. Они были условно защищены от прослушки и наблюдения, находились за тяжёлыми дверями, в отличие от большого количества столиков, огражденных легкими ширмами и портьерами.

Я увидел, как из кабинета Вань Юндэ вышел какой-то китаец — видимо, там вели свои дела с купцом. Самого Вань Юндэ я не знал, но купец уверял меня, что он находится именно там. Это был шанс, который никак нельзя было упускать. Дождавшись небольшой сумятицы у входа в кабинет, я проскользнул туда. В помещение нанес молниеносный удар кожаной дубинкой, в которую засыпано свинец — короткий, точный удар по затылку Вань Юндэ. Тот рухнул, как подкошенный. Повезло, что стоял возле небольшой кушетки, напоминающей диванчик, и упав на нее не издал не нужных звуков. После этого я связал руки ему за спиной, а на голову надел мешок, просто вытряхнул из лежащей на кушетки подушки какую-то вату и использовал ее для лишения визуального контроля своего подопечного. Убивать его здесь я не планировал — с большой долей вероятности после такого начнут трясти весь Фучжоу."

"Времени у нас было мало. И нужно было быстро принимать решение.

Проще простого, конечно, это убить эту собаку Вань Юндэ, который торгует живыми людьми. Но, с другой стороны, я понимал: сделаю я это — пострадает не только тот купец, с которым я сюда прошёл, потому что рыть будут очень сильно и наверняка выйдут на него, но и Ли Вэй, которого я этим самым подставлю. Поэтому решил, что убивать Вань Юндэ по крайней мере сейчас контрпродуктивно, и привёл его в сознание несколькими нажатиями на нужные точки на шее ублюдка. Тот зашевелился.

— Слушай меня, — сказал я на китайском, — ты привёз из Байхэ русскую девушку, где она?

Вань Юндэ сначала не хотел отвечать, но после того, как я пообещал, что буду отрезать ему пальцы по одному после каждого отказа откровенничать, и сделал небольшой, но болезненный надрез между средним и указательным пальцем, тот поведал всё, что мне было нужно. Оказывается, что этот ублюдок продал Саньку ещё вчера португальскому купцу по имени Марко де Соуза.