Самая грешная ночь

Хотелось, чтобы он, увидев мое подавленное настроение, проникся ко мне жалостью и взял под свое крыло. Не позволил Ричарду ко мне прикоснуться. Блондин, в отличие от своего брата, казался мне не способным на жестокость. Часто улыбался, а внешность была настолько ангельской, что хотелось безоговорочно ему доверять… Именно по этой причине, выбрав его, я отправилась в этот дом. Хоть впоследствии все пошло не по плану, но мне все же хотелось сделать еще одну попытку все исправить…

— Тебе здесь нечего бояться, малышка, — улыбнулся он и погладил большим пальцем по моей щеке.

Его голубые глаза источали такую нежность и тепло, что я позволила себе улыбнуться.

— Знаю, — тихо обронила я. — Но твой брат… он меня пугает, и я не…

— Не бойся, — перебил меня блондин. — Очень скоро ты поймешь, что он не причиняет вред без причины. Его наказание ещё нужно заслужить… — смеясь, добавил он.

— Не хочу этого знать, Дэйв, — опустила глаза в пол, разжимая свои пальцы и выпуская его руку. — Я хочу… только тебя, — покраснев, выдавила из себя откровенную ложь.

Пусть лучше он один станет моим любовником, чем они оба будут делать это со мной…

— Эмма, — широко улыбаясь, сделал шаг ко мне мужчина и притянул меня к себе. — Безумно рад это слышать. Маленькая… — погладил по волосам, заботливо заправил выбившуюся из прически прядь за ушко.

Получалось! У меня получалось… Боже…

Его хватка была настолько сильной, что захотелось выбраться из мужских объятий, отдалиться, но разумом понимала, этого категорически делать нельзя.

Собрав всю волю в кулак, поднялась на цыпочках и прижалась к его губам, своими, но тут же струсила.

— Колибри, — выдохнул он, ещё крепче сжимая в своих объятиях и стремительно набрасываясь на мои губы.

Его ладонь крепко сжимала мой затылок, не позволяя отстраниться. Второй рукой стал настойчиво ласкать мою спину, бёдра, сминая моё промокшее насквозь платье.

Казалось, будто мужчина сорвался с цепи. Его напор пугал, заставлял непроизвольно напрячься, но не делать попытки вырваться, зная, что это может навредить моему плану. Радовало, что Дэвид не замечал моего испуга и продолжал яростно сминать мои губы, проникая в мой рот языком. Не ожидая подобных от него действий, издала стон, похожий на писк, и уперлась ладонями в его грудь.

— Эмма, — глухо простонал Дэвид. — Какая ты сладкая.