Самая грешная ночь

Умоляю…

Но мужчина нагло улыбнулся и, уничтожая всякое сопротивление, набросился на мои губы."

"Стал целовать яростно, одержимо, заставляя гореть их огнём и мычать от отчаяния, пытаясь вырваться.

— Сладкая, — оторвавшись, протяжно произнес блондин. — Уверен ты и здесь такая же…

Просунул пальцы в мои трусики, заставив вздрогнуть от полнейшего ужаса.

— Не дёргайся. Не хочу причинить тебе боль… — тихо, но вместе с тем предостерегающе проговорил он. — Не сопротивляйся, Эмма, мы просто немного поиграем…

Дэвид рывком приподнял меня за талию и усадил на прохладную столешницу у стены, так что наши глаза оказались на одном уровне.

— Не надо, — онемевшими губами прошептала я, но мужчина будто оглох.

Сжав запястья, завёл мне их за голову и припал к моей груди.

— Пожалуйста! — крикнула я, срывая голос и заливаясь от стыда краской.

— Если хочешь, чтобы брат составил нам компанию, кричи… громче, девочка… — усмехнулся он и снова приник губами к моим вершинам, вбирая в себя чувствительный сосок.

— Нет, — задохнулась только лишь о мысли о Ричарде. Прикусила нижнюю губу, стараясь больше не шуметь и расслабиться.

Всего лишь нужно немного потерпеть, ведь до бесконечности это не продлиться…

Прикрыла веки и попыталась не думать о мужских губах, что против моей воли стали доставлять мне удовольствие.

Ноги стали ватными, голова начала идти кругом, чувствуя, как Дэвид, умело вбирая в рот мою затвердевшую вершинку, то посасывал её, то легонько покусывал.

— Нет, — застонала не своим голосом, чувствуя, как внизу живота появилось приятное томление. Настойчиво запульсировало, требуя внимания и откровенной ласки. — Дэвид, пожалуйста… — снова издала постыдный стон, совсем не похожий на мольбу.

Слыша меня, мужчина стал ласкать ещё настойчивее, яростнее, заставляя закусывать до крови губы, метаться и пытаться освободить свои руки.

— Твоё тело так отзывчиво, — тихо проговорил мой мучитель, завораживающим голосом.

— Нет, — пискнула я, стараясь быть убедительной, но мои руки стали жить своей жизнью. Потянулись к мужским плечам, прошлись по крепким мышцам вверх. Скользнули по мощной шее, чтобы бесстыдно обхватить его голову и снова прижать его губы своей груди.

— Врееешь, — растянул, улыбаясь.