Самая грешная ночь

— Я подготовлю вам ванную, — девушка, понимая мои чувства, поспешила оставить одну.

Быстро вскрыв конверт, дрожащими пальцами развернула сложенный вдвое лист и с жадностью стала вчитываться в строчки, написанные отцом.

“Дочка, прости своего старика, но мне потребуется ещё немного времени, чтобы отыскать нужную сумму. Продержись ещё немного, девочка. Я освобожу тебя от Фостеров. Сделаю всё, чтобы это произошло как можно быстрее” — всхлипнув, прижала листок к своей груди.

Ох, если бы он только знал, что его труд напрасен.

Единственной возможностью было дать свое согласие Дэйву. Но, и это являлось лишь призрачной надежной, которой, возможно, никогда не суждено воплотиться в реальность.

— Господин Дэвид у себя? — спросила служанку, когда та помогала мне с водными процедурами.

— Господа до вечера отбыли в Нью-Гэмпшир, — отозвалась она. — Особняк полностью в вашем распоряжении…

Сказал бы мне это кто-то ещё несколько дней, я бы рассмеялась в голос.

Знаменитая громадина! Фамильный особняк Фостеров в моём распоряжении! Да мне бы обзавидовался весь город, а я… с трудом сдерживала слёзы.

— Вы уже видели оранжерею? — спросила меня Пэни, пытаясь разрядить обстановку. — Там растут синие розы. Такие завораживающие, но в то же время пугающие своей красотой.

— Нет, — сглотнув, ответила ей, невольно вспомнив, как по пути туда оказалась зажатой между двумя мужчинами и едва не лишилась рассудка.

— Если желаете, я провожу вас, — улыбнулась девушка, помогая мне выбраться из воды.

— Да, — кивнула я. — Будет превосходно, — произнесла, выдавливая из себя благодарную улыбку.

— Там ещё множество редких цветов, — воодушевленно продолжала она. — Таких не встретишь в других садах. Миссис Фостер славилась своей любовью к редким экземплярам, но после того, как она покинула особняк, оранжерея не пополнялась.

— Вот как? — ухватилась я, надеясь услышать подробности об этой несчастной госпоже, которая со слов Генриха, покоится с миром. — Ты была с ней знакома?

— Нет. Ну что вы, — смутилась она. — Госпожа покинула особняк, когда старшему господину Фостеру не было и месяца. Бросила малыша и сбежала со своим любовником за границу.

— Бросила? — испытав шок, переспросила ее.

— Да, но и её можно понять. Старик Джордж Фостер был настоящим тираном.