Сама невинность

Голова порождения мрака уже возвышалась над поверхностью на добрых пять метров, а одра все не кончалась и не кончалась.

В какое-то мгновение она вдруг застыла, вглядываясь в пространство, разворачивая туловище то в одну сторону, то в другую, а когда ее взгляд сфокусировался на камне, за которым притаились Дибичи, я поняла – учебники лгут. Одра отлично видела, чувствовала и осязала.

Возможно, наши серые курточки и сливались с пейзажем пещеры. Кроме того, спасало отражающее магическое покрытие, используемое для подобной одежды, но чудовище знало, что мы здесь.

Долгие, бесконечно тянущиеся пять минут прошли в относительном спокойствии. Сердце стучало так, что даже я слышала его звук, а уж древний змей и подавно. И все-таки одра медлила. Что она хотела? Сколько в ней таилось нераскрытых тайн, о которых не имели представления даже магистры?

Боялась ли я ее? Конечно, я ведь не сумасшедшая. Но страх этот был сродни опасению, которое испытываешь перед врагом, который намного превосходит тебя в силе.

Было в этом воплощении первозданного ужаса нечто восхитительно прекрасное. В том, как царица мрака двигалась, как плавно извивала тело, как сияли при этом ее глаза. Зрелище почти гипнотическое. Даже захотелось мотнуть головой, чтобы сбросить наваждение, но я отдавала себе отчет – что подобное действие станет непоправимой ошибкой, фатальной.

Вдруг все прекратилось. Одра замерла на месте, прекратив раскачиваться.

- Хс-с-с-с-с-с-са-а-а-а-а…

О, нет. Она не зашипела. Она это произнесла. Отчего-то я опять была уверена, что так есть на самом деле, словно владела тайными знаниями когда-то давно, возможно, не в этой жизни, а потом забыла.

- Эс-с-с ха-ш-ш-шса-а-а… - снова прошелестела одра.

И…

Я успела лишь сжать руки в кулаки, вонзившись ногтями в кожу, и стиснуть зубы, как пещера наполнилась истинной магией, в сравнении с которой магия человеческая – небольшой фокус начинающего паяца.

Первой не выдержала Янка.

- А-а-а-а-а-а-а-а… - завопила она и, что есть мочи, бросилась к выходу. Туда, куда немногим ранее с таким отчаянием устремились лютки.

Последовать за ней означало принять неравный бой в узком гроте.