Сама невинность

От получаса до часа я буду недоступен и не смогу прийти тебе на помощь, - ответил Нео, а смотрел так… так… что у меня внутри что-то оборвалось, а потом защемило от нежности и благодарности.

- Но так у нас у всех появится надежда… - прошептала я.

«Одра – это всегда неожиданность и риск» - кажется, так сказал владыка. Это я и без его слов, на собственной шкуре успела прочувствовать. Нам не привыкать. А война – это всегда неожиданность и риск, а еще большая лотерея, как на ярмарке, и не факт, что счастливый билетик, чтобы дойти до конца и выжить, достанется самому умелому и ловкому.

И все равно, сомнения меня сдерживали. И Нео… Он медлил…

- Не стой же… Иди!.. – просила его я. Шепотом.

А неоксин только с грустью смотрел на меня и не двигался. Вдруг склонился и поцеловал, обжигая мои губы. Крепко, сладко, мучительно нежно. Такой поцелуй запоминается на всю жизнь, вне зависимости от того, сколько той жизни осталось: сто лет или пара мгновений.

Поцеловал и исчез.

"Земля между двумя армиями взорвалась, и наружу полезли траксы. Пожалуй, только эти порождения мрака могли соперничать с одрами по силе, размерам и выносливости. Они напоминали гигантских плотоядных крабов, к которым вместо задних конечностей темные боги приделали змеиный хвост с острыми ядовитыми шипами на конце.

Нарра в моей груди расцвела, хотя я ее не призывала. Она помогала мне следить за боем, анализировать, вникать в нюансы. К сожалению, не все маги успели прикрыть свой резерв щитом, и сейчас чудища питались, отдавая часть сил той, с кем предстояло сразиться, по всей видимости, мне, потому что Нео и все тавры были заняты.

Как оказалось, на счет простых вояк я ошибалась. Слабые маги на поле боя приносили меньше пользы, чем неодаренные, на которых порождения мрака не обращали абсолютно никакого внимания.

А потом я почувствовала ЕЕ. Эймеку.

Темная жрица, несмотря на то, что внешне выглядела совсем девчонкой, уже оправилась от превращения и неудач. Стоя на спине огромного тракса, она излучала силу и мощь, а ее взгляд был прикован ко мне. Это с меня она не сводила черных, словно самые глубокие пещеры бездны, глаз. Значит, узнала.