Сама невинность

Нет, я, конечно, радовалась за друзей, но все равно было немного грустно. Следовало выйти и извиниться за то, что невольно стала свидетелем интимной сцены, но почему-то медлила.

Впрочем, в следующее мгновение к Сельму и Янке присоединились Эрайон и Ян. Юноши определенно делали какую-то вылазку по заданию Франко, и теперь их распирало от гордости и собственной значимости.

- Все милуетесь… – не зло обронил Арджин.

- Завидуй молча, - приструнил его Франко. Умел Сельм одной фразой разрядить обстановку.

- В расположении летициан оживление, явно кого-то ждут, - ответил ему Ян. – Маги что-то готовят. Остаточный магический фон насыщенный, но ближе нашей разведке подойти не удалось. Как бы сюрпризов не было…

- Сюрпризы неизбежны, друг мой Дибич, - похлопал близнеца по плечу Эрайон. – Слишком долго Летиция сидела тихо. Шесть лет мира со времен последней войны. Шесть лет с тех пор, как герцог Сумеранг спас нашего Манфреда и стал союзником Тенессии. И вдруг они зашевелились.

- Да ну тебя! – дернул плечом Ян, освобождаясь от руки Арджина. – Вечно ты все испортишь. Я, например, верю в нашу победу. За что воюем-то? За себя, за мир, за собственную землю. Это не мы пришли со злом, а значит, должны навалять захватчикам по самые помидоры! Тем более, вчера прибыли тавры, целый отряд – человек двадцать. Правда, держатся особняком, но я вчера пробирался к их лагерю.

- Я тебе больше скажу, - перебил его Эр. – Не далее, чем несколько минут назад, к таврам присоединился его светлость герцог Сумеранг собственной персоной. Только вопрос от этого факта не снимается, почему летицианцы боялись даже имени герцога все шесть лет, а сейчас осмелились напасть?

Повисла тишина. Ребята призадумались, хотя не знали и малой толики того, что было известно мне. И да, мне было над чем поразмыслить.

Действительно, почему? Герцог, в отличие от неоксина, сил от влюбленности не терял, если… если только герцог и неоксин не одно и то же лицо! Но ведь этого просто не может быть! Я же собственными глазами видела Сумеранга во дворце Манфреда, и это был совершенно другой мужчина.

- Эх, ни одной дельной мысли, - вздохнула Янка. – Как жаль, что Вин нет с нами!

- Жаль, - согласился с ней Франко.