S-T-I-K-S – человеческий улей

Не для меня такие необычные радости. Насчет не тычь – уже повесил его за спину.

Заскрежетал металл, двери, вделанные в створку, дернулись.

– Тяни на себя.

– Э! Ты тоже оружие опусти! – потребовал Карат.

– Да будь у меня оружие, сидел бы я здесь, что ли?

Карат потянул дверь на себя и увидел, что за ней, присев на колено, устроился седой до последнего волоска мужик лет сорока пяти в грязных камуфляжных брюках и черной засаленной майке. В руках он держал взведенный арбалет, но стрелять не торопился.

Карат покачал головой:

– Вот и верь после этого людям.

Опустив оружие, седой сумрачно произнес:

– А я и себе не всегда верю. Забирайся, ты и правда нашумел как гаубичный дивизион, весь кластер тебя слышал. И дверь закрой, засов там."

"Карат послушался. Стало темно, но ненадолго. Зажегся крохотный фонарик, в его свете разглядел, как новый знакомый опираясь на обрезок доски неловко пробирается в угол помещения, где была навалена груда тряпья. Расположившись на ней, тяжело дыша, проинформировал:

– Если прикончить хочешь, учти, что нет у меня ничего ценного.

– И у меня никаких сокровищ нет, так что ты тоже это имей ввиду.

– Патроны у тебя точно водятся, а они всегда в цене будут.

– А у тебя есть арбалет.

– Да он самопальный, стоит ерунду, из-за такого смешно валить. Ты кто будешь?

– Карат.

– А я Рыбак. Вот и познакомились.

– Рыбак? Любитель удочкой помахать?

– Раньше любил, до Улья. Но не в этом дело. Сюда попав дошел до того, что смердел как разлагающийся боров.

– И окрестил тебя, значит.

– Ну да. Он хороший был, с юмором мужик, ему слово, а он в ответ два и сразу смеется. Ему рубер потом голову оторвал, говорят, на смех прибежал.

– Ты первый.

– Понятно. Весьма благодарен, но с такой привычкой проживешь ты недолго.

– Твари так и не пришли до сих пор. А ведь рядом были, я видел с крыши. Не услышали стрельбу?

– Еще как услышали, не сомневайся. Но мы же не шумим больше, а они долго на звук одиночный не бегут. Останавливаются, круги начинают наворачивать.