Лекарь Империи 5

— И что ты предлагаешь? — Фырк недоверчиво покосился на меня.

— Перестань утаивать от меня информацию! — мысленно повысил я голос, и мой тон стал жестким. — Мы с тобой партнеры или нет? Я спас десятки жизней с твоей помощью! Я рискую своей карьерой, своей свободой, своей жизнью, в конце концов! А ты до сих пор что-то скрываешь от меня, как будто я тебе чужой!

Фырк молчал, глядя не на меня, а на неподвижное, бессознательное тело Ашота. В его маленьких, блестящих глазках-бусинках читалась настоящая, глубокая внутренняя борьба.

— Он хороший человек, — наконец тихо, почти виновато, сказал бурундук.

Я удивленно посмотрел на него. Таких ноток в его голосе я еще не слышал.

— С чего такие выводы?

— Я видел, — продолжил Фырк, глядя на неподвижную фигуру за стеклом. — Когда он приходил к жене в больницу, он всегда улыбался медсестрам. Не заигрывал, а именно по-доброму улыбался. Помог санитарке поднять рассыпанные баночки. Дал денег пацану, который плакал у автомата с шоколадками.

— Тогда помоги мне! Помоги найти тех, кто это сделал!

Фырк тяжело, совсем по-человечески, вздохнул.

— Ладно, двуногий. Уговорил. Есть один способ…

Он запрыгнул мне на колено, поднял свою усатую мордочку и посмотрел мне прямо в глаза.

— Но он тебе не понравится. Чтобы наша с тобой связь стала абсолютной, чтобы я мог уходить куда угодно, хоть на край света, и при этом оставаться твоим фамильяром… тебе придется…

Он замолчал, явно подбирая слова, чтобы объяснить нечто сложное и страшное.

— Что? Что мне придется сделать? — нетерпеливо спросил я.

Глава 7

— Там все очень сложно. Это древний ритуал связывания. Он необратим. И после него мы будем связаны до самой твоей смерти. И тебе надо будет отдать частичку своей души…

Фырк смотрел на меня своими черными бусинками-глазами, и в них не было ни капли привычного ехидства.

Частичку своей души? Что это значит? Более короткая жизнь? Потеря части «Искры»? Постоянная усталость?"

"Я открыл рот, чтобы задать тысячу вопросов, которые роились в моей голове, но в этот самый момент дверь реанимации с тихим шипением распахнулась.

— Илья Григорьевич! — в дверном проеме, придерживая массивную дверь, стояла запыхавшаяся Яночка Смирнова из первички.