С любовью, Рома

Но обратиться к отцу всё же пришлось: дабы отвёз в многопрофильную больницу и договорился, чтобы меня там приняли без документов (вот уж не думал, что я когда-нибудь начну скучать по своему паспорту!). Одним ударом я умудрился не только разбить стекло Сониного окна, но и рассечь внешнюю сторону кисти, повредив один из сосудов. В итоге кровью было уделано всё — я, Кир, отцовская ветровка, и даже стена старенькой двухэтажки приобрела пару бурых отпечатков.

Кирилл в компании пришедших Дамира и Стаса был оставлен сторожить Сонин дом от чужих посягательств (открытое окно как бы предполагало).

Мы же с отцом до самого утра просидели в отделении травмы, откуда я вышел с парочкой свеже наложенных швов и перевязью на руке. А если прибавить к этому разбитый утром нос, огромный синяк на грудине (привет Даму) и расцарапанную спину, то пациент был скорее мёртв, чем жив.

Но даже в этой ситуации нашлись свои плюсы — с подачи родителя в местной лаборатории у меня взяли кровь для всех необходимых анализов.

— Такими темпами я скоро вконец обескровленным окажусь, — хмыкнул, выходя на улицу.

— Рома, это уже не смешно, — крайне серьёзным тоном сообщил мне отец, следуя за мной.

— А что? Диагноз малокровие заиграл новыми красками, — не унимался я. — Если понимать буквально, конечно же. А то ведь, гляди, я так к тридцати годам соберу все болезни крови. Не знаешь, что там следующее по списку?

— Рома! — практически гаркнул отец, потом добавил, правда, уже более спокойно: — Не смешно.

***

К моему удивлению, привёз он меня не домой. Знакомый парк встретил нас практически полной тишиной, если не считать шелеста высоченных сосен, мерно покачивающихся от прохладного ветра. С первого взгляда он казался безлюдным, но стоило присмотреться и меж деревьев угадывались ранние пташки: собачники, велосипедисты, бегуны и бабульки с палками для скандинавской ходьбы.

— Зачем? — нахмурился я, предчувствуя ещё один разговор по душам, от которых уже тошнило.

— Просто, — отозвался папа. — В детстве тебе здесь нравилось.

— Не помню.

— Тебе ещё и года не было. По выходным мы любили с мамой брать тебя со Стасом и приезжать сюда.

— Ой, нет-нет, — затряс головой, — пожалуйста, только не приступ ностальгии.

Но мою мольбу, как и ожидалось, проигнорировали.

— Ты тогда совсем мелкий был, едва ходить научился и сразу же побежал. Всё время норовил куда-нибудь от нас удрать.

— С годами ничего не изменилось.