С любовью, Рома

Я же долго рассматривала его голову, когда до меня наконец-то дошло:

— А тебе не пора ли подстричься?

— Нет, — отрезал он без всяких пояснений.

Примерно прикинув в голове даты, я провела нехитрый расчёт. В салон красоты Чернов притащил меня в ноябре, а на дворе был январь, то есть подстричь его нужно было почти два месяца назад — непростительно долгий срок для щепетильного в этих вопросах Ромы.

— Ты специально, что ли? — догадалась я.

— Ничего не знаю, — отбился он и, запустив пятёрню себе в волосы, откинул непослушную чёлку назад, та явно лезла ему в глаза.

— Я тебе резиночку подарю, — мне вдруг стало весело.

— Ага, — проскрипел Роман Александрович, — после того, как сама  побреешься налысо, — напомнил мне мои слова.

Пришлось подчиниться и спустить подаренные бабушкой деньги на поход в парикмахерскую. Сумма была небольшая, но я планировала немного поднакопить и купить себе уже нормальный телефон. Однако терпеть страдания Ромы и его чёлки оказалось невыносимо, и я наконец-то навела порядок на голове, сделав нормальную стрижку и вернув свой родной цвет волос.

Чернов был доволен. Правда, не знаю, чем больше — моим преображением или возможностью самому сходить в тот самый салон красоты.

Глава 14

Наши дни

Рома

Сил ехать дальше в этот день ни у кого не было, поэтому наш путь должен был повернуть в сторону ближайшей гостиницы.

Дамир с нами не разговаривал, так и сказал:

— Не разговаривайте со мной, не то я вам ещё раз двину, — потом, правда, немного подумал и добавил: — Вы хоть представляете, как мне пришлось бы смотреть в глаза родителям, случись с вами что?"

"Мы со Стасом не представляли.

Мы вообще об этом не думали, уж слишком сильным было потрясение, пережитое нами на мосту и в реке. Виновато опустив головы вниз, стояли перед разъярённым братом, в котором таки взыграла горская кровь, и пытались прийти в себя. Получалось паршиво. Я всё никак не мог начать дышать ровно, лёгкие до сих пор жгло, а мышцы живота отдавали острой болью при каждом вдохе-выдохе — удар у Дамира был поставлен что надо. Я бросил быстрый взгляд на Стаса, левый глаз которого уже начинал оплывать и наливаться синевой, и невольно хмыкнул. Кто бы мог подумать, что первый в жизни фингал он получит от Дамира, а не от меня. Впрочем, вполне вероятно, что это ему прилетело возмездие за отца, коему старший брат подбил глаз семь лет назад в порыве гнева.

Стянув с себя мокрую футболку, я выкинул её в ближайшую мусорку, что располагалась на набережной.