С легким наваром

Не слыхала про такой?

– Я-то слыхала, а вот откуда тебе про него известно?

– Это не важно сейчас, потом я тебе, может, и скажу, только не по телефону. Ты там очень-то не фантазируй, все элементарно, Ватсон.

– Ну хорошо, приезжай, я тебя жду, – и Ника положила трубку.

Она прошла вслед за остальными в детскую. Там царило веселое оживление.

– Нет, ты только посмотри, он улыбается, – умилялась мамаша над своим чадом.

– Он еще не понимает, что такое улыбаться, это просто мимика, – тут же обломала ее Юлька.

– Это у других детей, может быть, и мимика, а мой улыбается, – настаивала Светка.

– Успокойся, подруга, – засмеялась Юлька, – ни у кого нет сомнений, что ты произвела на свет гения. Давай переодевай Романа Викторовича и бери с собой на кухню, пусть с малолетства привыкает к женскому обществу. – Юля сделала «козу» и, присюсюкивая, добавила: – Вот подрастешь, Краснов-младший, я тебя научу пить, курить и вешать бабам лапшу на уши.

– Но, но! – засмеялась Света, загораживая малыша. – С тебя станется, лучше пусть все это случится как можно позже.

– Когда крестины наметила? Давай побыстрее, пока погода хорошая, можно будет после церкви на природу махнуть. Устроим пикничок, – предложила Юля.

– Может, в следующие выходные и организуем, нужно с Витей посоветоваться, – ответила Света и взяла на руки малыша. Она повернулась к Веронике и спросила: – Роман звонил? Случилось что?

– Нет, он просто предупредил, что заедет сюда за мной.

– Ничего, не обеднеет, ты же сама говорила, что у него денег куры не клюют, – заключила Юля.

– Так-то оно так, но неудобно все получилось, – поморщившись, сказала Ника.

– Попроси у Королева, он тебе не откажет.

– Только этого не хватало, – фыркнула Вероника, – он мне и так уже подарок сделал, пепелище на мое имя переписал. Не хочу от него больше ничего. И еще мне кажется, что у него на фирме какие-то неприятности – злой как собака. Если честно, девчонки, когда в последний раз его видела, мне прямо жалко его стало.

– Себя пожалей в первую очередь, он через тебя перешагнул как через мусор и глазом не моргнул, а теперь, видно, расплачивается.