Рыжик в капкане

— Это из-за той аварии? Перестань, — трется холодным кончиком носа об мой. — Я буду аккуратно, обещаю тебе.

— Не гони, — закусываю нижнюю губу.

— Садись со мной вперед, будешь контролировать, — подмигивает младший Калужский.

А старший уже устроился сзади и недовольно смотрит на нас, чуть опустив стекло. Сдаюсь. Садимся в машину. Холодно. Платон прогревает двигатель, включает печку и трогается с места.

Ему очень идет водить. Так, наверное, со всеми парнями, но мне нравится смотреть именно на него. Сосредоточенный, уверенный, все время беспокоится, чтобы я не боялась.

Он вывозит нас далеко за город.

Красивое место, а если бы фары других прибывших не слепили, было бы еще лучше. В стороне от основной стоянки стоят красивые разноцветные монстры с огромными, агрессивными колесами.

Стою немного в стороне, пока браться Калужские приветствуют своих знакомых, говорят с ними.

Мне нравится сама атмосфера. Это жизнь. Настоящая!

Восхитительное, окрыляющее чувство смешивается с влюбленностью в одного симпатичного парня. И этот парень возвращается ко мне, тянет за руку к остальным и всем представляет, как свою девушку.

Заботливо надевает на меня шлем, туго затягивает на запястьях перчатки. Поправляет одежду, дает инструкцию, как вести себя пассажиру на этой махине.

— Ну что, кошка, поехали? — перекрикивает рев моторов Платон.

— Поехали! — крепко прижимаюсь к нему, стараясь не пищать от восторга.

Глава 28. Я буду первым?

София

Маршрут проложили так, чтобы мы проехали по самым красивым местам этого района. С возвышенностей открывается шикарный вид на ближайший поселок, утопленный среди деревьев. Дома светятся теплыми желтыми огоньками, подсвечивают снег и будоражат воображение. В груди щекочет настоящий детский восторг, смешавшийся с адреналином.

— Юхуу!!! — довольно кричит Платон, подпрыгивая на отлично пружинящих колесах на кочке.

В нас летят хлопья снега от пролетающего рядом квадроцикла Гордея.

Непередаваемые эмоции! Из головы выветривается совершенно все! Все проблемы, страхи. Мысли становятся такими же чистыми, как белое полотно у нас под колесами. Я крепче прижимаюсь к сильной спине Платона. Он мне кажется самым родным, самым близким на всем белом свете. Он понимает, слушает, советует, заботится, любит…

Квадроцикл останавливается. Мы вернулись в лагерь.