Рыжик в капкане

— Стой, стой, стой, — обнимаю кошку у входа и тяну в сторону, чтобы не мешаться в проходе. — Мы сначала поговорим, а потом пойдем. Я повторяю вопрос: что за резкая перемена настроения?

— У тебя ведь много девушек было? — отводит взгляд.

— И-и-и? К нам с тобой это как относится? — внутренне все равно напрягаюсь. Начало разговора так себе.

— Надеюсь, что никак, — вздыхает она. — Я просто случайно услышала разговор девочек за соседним столом…

Так, а кто у нас там сидел? Киреева, Соболева из параллельного и их компашка.

Дашка Киреева — для меня точно пройденный этап, а Ангелина… с ней у меня не было ничего. Мы не общаемся даже. Она по Максу прется, он у нее вроде первым был, когда разыграли марафон в прошлом году, но утверждать не стану. Дураками были, благо, излечимыми. Не знаю, как парни, а я еще раз в это дерьмо не полезу.

— И чего же они там такого наговорили, что ты от меня стеной отгородилась? — не отстаю от кошки.

— Не хочу стать просто еще одной строчкой в списке твоих побед, — вздыхает София, понижая голос до шепота.

Меня шарахнуло по голове неприятным ощущением дежавю.

« — … Все, что может быть у тебя с Севером, просто игра с закономерным исходом. Хочешь попасть в длинный список его побед?

— Не хочу. Но и в твой список я тоже попасть не хочу…»

Этель. Я перегнул тогда, напугал ее. Так хотелось забрать ее у Севера, а она мне про этот дурацкий список зарядила.

— Посмотри мне в глаза, — прошу свою рыжую девочку. Нерешительно ловит мой взгляд. — Нет никакого списка. Все, что там у меня было год, два назад, не имеет значения для наших с тобой отношений. Ключевое слово — «было». У меня только ты, Сонь. Моя кошка, — ладонями притягиваю ее голову к себе и целую в губки.

"Шелк мягких волос приятно струится по ладоням. Эта маленькая зараза не сразу отвечает, но я упрямый и Соня сдается, все — таки отвечая на поцелуй. Испугалась, я понимаю. И это моя задача, доказать своей девочке, что мне можно верить. Для обратного я сделал достаточно, теперь надо все исправлять.

— Я очень прошу тебя, — упираюсь в ее лоб своим, — верь мне. Я люблю тебя, — произношу вслух то, что так прочно засело у меня в груди.