Рыжик в капкане

Первый поцелуй

София

Упираю ладони в его грудь, чтобы остановить. Еще секунда, одно движение, вдох или попытка сказать что-то против, и наши губы соприкоснутся.

Платону весело, он играет в свои игру, результат, который я никак не могу просчитать. Но вот это вот, что сейчас пытается сделать этот кареглазый придурок, меня напрягает и пугает. Вся кожа горит огнем и покрывается мурашками, а у него зрачок пульсирует… Не могу оторваться. Голова начинает кружиться от нехватки воздуха.

Давлю ладонями сильнее. Каменный! Никак получается его сдвинуть!

Калужский дышит чуть чаще, прикасается своим носом к моему, легко ведет вверх-вниз, улыбается.

Не хочу я так! По-другому представляла себе этот момент.

Пытаюсь отклониться в сторону.

— Не-а, — Платон тянет меня за косу обратно, но теперь между нами немного больше расстояния. — Поцелуй меня… сама.

— С чего это вдруг я должна тебя целовать? Отпусти! — требую, снова пытаясь оттолкнуть его.

Становится немного больно, потому что отстраняется Платон и тянет меня за собой за косу.

— Ай-яй! — взвизгиваю.

— Сама виновата. Не дергайся. Я ведь предупреждал: не придешь ко мне, я приду сам. Я пришел и требую компенсировать отсутствие обеда поцелуем.

— Да принесу я тебе твой обед! Принесу! Уйди только отсюда, — умоляю его.

— Начнем с того, что это мой дом и я могу находиться в нем где угодно, — напоминает, где мое место. — А есть я больше не хочу.

— А как же блохи? — зло фыркаю на него. — Не боишься подцепить?

— Зараза к заразе не пристает, — смеется Платон и неожиданно, нагло прижимается к моим губам. Резко кусаю его за нижнюю. На языке моментально появляется привкус крови… Его!

— Черт!!! — отскакивает от меня. — Ты чего творишь, дикая?! — морщится он, прижимая пальцы к раненной губе.

Его глаза опасно сужаются. Невооруженным взглядом вижу, как напрягается все его тело, на шее выступают вены, бешено колотится пульс.

— Уходи, — отворачиваюсь к окну.

Так обидно становится. Это все же случилось. Первый поцелуй.

Во рту неприятно от вкуса чужой крови. Немного подташнивает от него и от нервов. Платон смотрит, как я прячу под бедра дрожащие пальцы. И не уходит.