Рыжик в капкане

После ужина снова закрываюсь в комнате. Вот зря я не сходила на экскурсию по дому. Взяла бы книгу в библиотеке. Даже учебнику французского я была бы сейчас очень рада, лишь бы чем-то себя занять.

Борислав Георгиевич приехал действительно поздно. Я успела уснуть. Проснулась, услышав голоса за дверью. Мужчина тихо приоткрывает ее, заглядывает.

— Не спишь?

— Уже нет. Здравствуйте, — сажусь на кровати, подтягивая выше одеяло.

— Здравствуй, София. Мы не успели познакомиться с тобой. Борислав Георгиевич. — официально представляется.

— А Владимир?

— Он погиб, к сожалению, — мужчина отводит взгляд к окну. — Завтра похороны. Поедешь?

— Да, — киваю, сглотнув ком, застрявший в горле.

Владимир хоть и раздражал меня, но он долго жил с нами, и мама вроде его любила. Нельзя не пойти, это будет неправильно.

— Мне можно вернуться домой? Я могу пожить одна.

— Понимаешь, девочка, тебе нет восемнадцати. У службы опеки и попечительства могут возникнуть вопросы. Да и здесь тебе будет комфортно. В доме есть все от бассейна до библиотеки. Ты где-то учишься?

— В школе, но я грант получила и сегодня мы должны были подать документы в лицей. Как теперь быть, я не знаю, — опускаю голову. — Можно мне туда съездить? Надо только забрать все из дома, — тараторю, набрав в легкие побольше воздуха. Вдруг еще есть шанс.

Выдыхаю. Голова снова кружится, пальцы покалывает.

— Что за лицей?

— Самый лучший в городе, — вздыхаю, — седьмой.

— Хм. У меня младший сын там учится, и старший его закончил. Лицей действительно лучший, ты права. Не переживай. С твоим грантом все будет нормально, я решу. Вы с Платоном заказали вещи?"

"— Нет, — удивленно моргаю.

При упоминании этого хама у меня внутри все сжимается в тугой узел. А он еще и учится там же. Вот это я вляпалась, называется…

— Вот с… засранец! — злится Борислав Георгиевич. — Сказал же ему! Ладно.

— Борислав Георгиевич, — окрикиваю мужчину уже у двери. — Можно мне все же увидеть маму? Пожалуйста, — голос срывается.

Не знаю, то ли наполненные слезами глаза, то ли что-то иное все же пробило стену его деловой вежливости и такой же заботы, к которой у меня все еще много вопросов.