Рыжик в капкане

Мне даже отсюда видно, как нервно пульсирует венка на ее шее.

— Откуда это у тебя? — приподнимается со стула.

— Ну так что? — он не отвечает на ее вопрос. — Мы воюем?

— Нет, — отводит взгляд в сторону.

— Я так и думал. Извиняйся, — требует, убирая мобильник в задний карман брюк.

Дашка зло на него смотрит, еще раз к себе в телефон, снова на него.

— Ну же, — поторапливает Калужский. — Ты же хотела поиграть в публичное унижение! Я жду извинений, Киреева!

— Извини, — очень тихо.

— Слышу плохо, шумно здесь, — издевается над ней Платон.

— Извини! — подскочив со стула, кричит ему в лицо Даша.

— Не чувствую искренности. И извиняться ты должна не только передо мной, — он не дает ей уйти.

— Платон… — снова пытаюсь вмешаться. На меня шикает Север.

— Извини меня, Калужский, наговорила лишнего. И ты, — кивает в мою сторону, — извини. Так пойдет? — она убивает его взглядом, он делает то же самое. Между ними сейчас все начнет искрить и взрываться.

— Еще раз ты полезешь в мою личную жизнь, Киреева, казнь будет публичной и жестокой.

Дашка поднимает выше голову и гордо уходит из столовой, громко цокая каблуками. Следом за ней торопится ее лучшая подружка Соболева, ляпнув Калужскому, что он придурок.

— Идиотка, — вздохнув, Платон падает на стул. — Жрать хочу, писец просто, — подмигивает ошарашенной мне. А вокруг все еще стоит оглушающая тишина. — Да все, народ, — он обводит всех снисходительным взглядом, — цирк окончен.

И словно по его команде, в столовой оживают голоса и начинают стучать по тарелкам приборы.

Парни уходят за едой, мы с Элей молча переглядываемся, даже не зная, что сказать. Они возвращаются с подносами. Калужский забавно держит в зубах пирожок, садится, откусывает он него и кладет на тарелку.

— Вы чего притихли? — спрашивает у нас с Элей.

— О, привет, — к нам подходит Лу, — а чего Киреева такая взъерошенная и злая, будто ее по полу валяли? — она садится к нам и тырит у Макса из тарелки булочку. Он спокойно протягивает девушке стакан сока.

— Публичную порку, — дожевав еще кусочек пирожка, отвечает Платон.

— Ясно. Опять сцепились, — вздыхает наша теннисистка.

До конца занятий Калужский вообще от меня не отходит. Даже в туалет проводил, бесцеремонно зашел со мной, осмотрелся и только после ушел ждать в коридор.

— Тебя водитель отвезет домой, — рассказывает, пока мы идем на парковку, — а я сгоняю по делам и перед началом тренировки заскочу домой.