Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Потому и пугаешься понарошку и наслаждаешься ощущением сладкой жути. А изучать в деталях и так намертво въевшееся в память реальное и оттого куда более омерзительное и ужасное зрелище у меня не было никакого желания.

— Оставить реликвию в столь непотребном месте я не могла. Но прежде, чем вернуть истинный трон на законное место, его пришлось очистить от скверны и восстановить былую силу. Мой спутник едва не погиб, когда трон и ары — символы Изначального Договора — стали тянуть через него силу для насыщения и очищения.

Лишь тесное родство с королевской фамилией спасло последнего из рода гер-грайолов Кизгизреев от неминуемой смерти, коей ему удалось чудом избежать, когда в пожаре трагически погибла вся семья. Побочным эффектом ритуала очищения стало принятие троном и реликвиями Киза как короля Артаксара. Он не желал этой власти и не желает, потому с радостью передал бы венец достойному владыке. Увы, немощный телом и скорбный духом Алларий не сможет принять полномочия. Восседавший на ложном троне, куда угодил по воле властолюбивого отца, осмелившегося совершить преступление и подменить реликвии, лжекороль доживает свой срок на земле. Однако любой, кого вы посчитаете достойным, вправе претендовать на престол. Тому, кто сможет взять в руки обар и кабор и сесть на трон, Киз охотно уступит место. Ранее на титул короля мог претендовать лишь прямой наследник престола, но ритуал воскрешения реликвий, кои являются артефактами, говоря по-другому, божественным даром, — я снова многозначительно ткнула в барельефы, где первому из цепочки владык всучали игрушки, — вынужденно изменил правила. Теперь, чтобы стать королем, достаточно обладать лишь долей королевской крови.

— Истинно так, — хрипло поддакнул Киз, может и не понимавший магию так, как поняла ее я, но прочувствовавший ее на собственной шкуре."

"Почему-то в ту же секунду, как только последовало наше щедрое предложение, к трону не ломанулась толпа претендентов, жаждущих испытать новый аттракцион «Проба на тронопригодность». Чего это они? А? Я вновь покосилась назад и все поняла.

Недаром замечательный педагог Ян Амос Каменский считал наглядность первым правилом дидактики. Там, за троном и моей спиной, все еще продолжалась трансляция зрелищного шоу: посвящения Киза. Как раз того эпизода, когда его потряхивало, словно он оседлал электрический стул. А на параллельном экране висела заставка — вид пустующего, но очень кроваво-грязного седалища. И грязь была единственным, что осталось от подневольного претендента.