Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Причем цвета располагались точно в порядке перечисления, от макушки до пят. Писк сезона, а скорее вопль здешней моды для знатных, вызывал столь прочные ассоциации с флагами, что я прыснула в кулак.

Все трое, судя по избороздившим кожу мимическим морщинам высокомерия, являлись людьми очень знатными. Первый стоял соляным столбом и недовольно кривился, второй возмущенно верещал, щедро разбрызгивая слюни на кружево своего воротника и на лица собеседников, третий гневно багровел, собираясь с силами для решительного залпа.

То ли красноречия, то ли ветров. Такое лицо могло соответствовать любой версии событий. Хочу противогаз!

— Невозможно, достопочтимые и высокородные коры, я не могу гарантировать благополучие его величества, если он будет вынужден подняться с ложа ради присутствия на Собрании Лордов! — наконец отрезал бодрячок в халате и кинул взгляд на унылого коллегу.

— Пульс слабый, скопление желтой желчи и хрипы в груди, — подтвердил тот с некоторой опаской.

— Дайте ему какое-нибудь укрепляющее зелье! — предложил столб.

Он явственно делал над собой усилие, по великой государственной необходимости снисходя до беседы с нижестоящими.

— Да-да! Сегодня присутствие его величества необходимо! Крайне! В народе могут пойти слухи о немощи монарха, — брызгался слюной скандалист, теперь он еще и руками стал размахивать так, словно на броневичок забрался.

— Четвертое заседание подряд пропустить невозможно! — пукнул-таки багровый. К счастью, словами. — Вы обязаны!!!

Препирательства пятерых пошли по новому кругу и были столь упорными, что до зуда в пальцах захотелось наколдовать им всем рога.

Но шутки в сторону, краем уха прислушиваясь к старым песням о главном, я направилась поближе к кровати, выбирая оптимальный угол обзора, чтобы увидеть того, о ком велась жаркая дискуссия на повышенных тонах.

Болезненно-бледные с коричневыми пятнами, не столько пухлые, сколько одутловатые, кажущиеся бескостными руки лежали поверх одеяла как выброшенные приливом медузы. Я подошла поближе и сместилась левее.

Теперь в грудах подушек просматривалось лицо, столь же оплывшее, как руки. Из уголка рта сочилась слюна, редкие прядки темных, с легкой рыжиной волос рваной паутиной разметались по подушкам. Человек дышал сипло, с присвистом, глаза под закрытыми веками вращались. Кошмары, что ль, бедняге снились? Ну да в такой атмосфере (какой смысл этому слову ни подбери, хоть прямой, хоть переносный) не мудрено. Чудо еще, что он вообще ухитрялся спать в таких условиях.