Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Ну, брр! Пожалуй, не страшно, так, чуть противно, но не противнее, чем в киношке по телевизору. Честь и хвала фантазии кинематографистов, мастеров-гримеров и создателей спецэффектов, поспособствовавших выработке иммунитета у заядлой телезрительницы. Меня мог бы смутить противный запах, но пах череп пусть и не розами, а всего лишь немножко старыми перчатками, немножко пылью и камнями. Совсем не противно.

Я даже прониклась сочувствием к бедолаге, погребенному под обвалом. Вот угораздило: сначала в какое-то темное дело ввязался, потом погиб ни за что ни про что, а теперь еще и какая-то девица без должного трепета глазеет на его череп.

Ладно, это все лирика, а нам нужна практика, вернее, практическая некромантия. Вязать рунное заклятие я не рискнула, решив обойтись уже проверенным в полевых условиях Артаксара методом.

Сняла с плеча сумку — изделие китайских мастеров, небось и не подозревавших, сколько всего и где выпадет пережить их немудреному творению. Свободной от змейки рукой потянула молнию и пошарила в недрах.

Дуделочка Фокмы ткнулась в кожу острым концом почти сразу, словно ей не терпелось вступить в игру. Фаль возбужденно месил ножками мое плечо и потряхивал крыльями. Сам больше дудеть не рвался, хватило последствий импровизированного представления на крылечке у Гарризия.

— Зачем это? — громким шепотом поинтересовалась Риалла, отводя глаза от завала, куда взгляд возвращался против воли в силу обычной людской природы, жаждущей страшных и отвратительных зрелищ не менее, чем благого и прекрасного.

— Надо, — веско ответил Киз.

— Попробуем кое-что узнать, — объяснила я, сжимая в руках потеплевшую деревянную трубочку.

Змейка покинула ладонь и обвилась вдоль дуделочки, делая из безделицы истинное произведение искусства.

Что ж, раз дудка неким загадочным образом обрела власть призывать призраков, используем ее (надеюсь, получится) строго по назначению. Будоражить все окрестные кладбища у меня намерения не было. Я постаралась сконцентрироваться на цели: допросе данного конкретного типа, чей череп возлежал на камнях чуть косовато, будто в свой черед разглядывал нас.

И дунула едва слышно, куда слабее, чем требовалось для извлечения полноценного звука из детской игрушки — единственной разновидности духового инструмента, какой когда-либо держала в руках (даже в детском саду мне только ложки и треугольник доверяли). Инструкции пользования магическим предметом в карманах не завалялось, потому я действовала с максимальной осторожностью.