Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Решила, наверное, не ее ума это дело, понимать, зачем пришлые за собой свинью таскают и в дом заводят.

Лучшее отвлечение от вредных мыслей — труд физический, это известно не только грамотным психотерапевтам, а и любому мало-мальски разумному человеку. Хозяйка деловито подхватилась с лавки, распахнула окошко, чтобы жар печной выстудить, и принялась накрывать на стол. Достала бледно-желтую скатерку с узорами-цветами и какими-то странными мелкими птицами по уголкам, отдернула шторку на шкафчике в углу и извлекла расписные глиняные посудины.

Они явно были самыми красивыми в доме, сходство между тремя комплектами утвари прослеживалось, однако штампованными близняшками они не выглядели. И то верно, откуда тут массовое штампованное производство? Каждая вещь — однозначно авторская работа.

— Эй, а почему накрываешь на троих? — удивилась я, отвлекшись от сглатывания слюны и любования предметами народного промысла.

— Как же иначе? — вновь удивленно захлопала глазами беременная и, осененная догадкой, боязливо, почти шепотом, предположила: — Неужто у кого из вас, коры, предартефский пост?

Нет, слово-то другое сказала, что-то вроде «хайф», но змейка моя так перевела.

Бедные местные маги, неужели они перед изготовлением артефакта еще и лечебным голоданием заниматься обязаны для максимальной настройки на процесс? И что это — дань традиции или на самом деле способствует процессу, энергии там как-то уравновешивает, третий глаз… хм… открывает? Я еще раз добрым словом помянула руны, которым все равно, сытая я или голодная, если потребность в помощи есть, помогают!

— Нет, себе и сыну почему не накрываешь, вы что, не голодны? — уточнила я суть вопроса.

— Дак… так… негоже нам с высокими чинами за одним столом, мы ж тока двор держим, — залопотала женщина.

— Любой труд достоин уважения, и если что негоже, так это гостям хозяев из-за стола выгонять! У меня кусок поперек горла встанет! — возмутилась я попытке принудительного отбора в элиту.

Нет, в самом деле, что она думала, мы втроем, Фаль четвертый, будем сидеть, лопать в три горла, а она с сыном по стойке смирно стоять рядышком, прислуживать или, того пуще, вообще на двор пойдет? Странная женщина!

Выслушивая меня, хозяйка замерла, беспомощно опустив руки. Теперь она совершенно не знала, как поступить.