Рыжее братство. Трилогия (СИ)

— Он бесценный друг, — отрезала я, борясь со сбивающимся дыханием, и едва успела затормозить, чтобы не вмазаться в того самого, о ком шла речь.

Дэлькор с роскошно цветущей веткой в зубах (дожевать не успел), игриво вскидывая копыта, гарцевал мне навстречу.

«Уф! С ним все в порядке, зря волновалась!» — облегчение накатило такое, что даже ноги стали ватными. Я с радостью вцепилась в роскошную гриву коня, вдохнула его аромат, ничуть не похожий на терпкий запах лошадиного пота. От Дэля всегда пахло чем-то свежим и горьковато-травяным, напоминающим полынь и мяту.

— Уже наелся или почувствовал, что я волнуюсь? — прижавшись к горячему лошадиному боку, спросила я, поглаживая жеребца, и, не удержавшись, чмокнула в бархатные ноздри. — Не знаю, что бы я делала, если бы с тобой чего-то случилось!

Конь мигом заглотнул ветку, проржал мне на ушко коротко и ласково, а потом с чувством облизал обе щеки. И я даже не обиделась, пусть и жесткий был язык, точно терка. Маленькое личное неудобство — это такая мелочь не только по сравнению с вечностью, но и с самим фактом того, что мой друг жив, здоров и в безопасности!

— Сентиментальная девчонка, — буркнул себе под нос Киз, комментируя наши нежности, но злости в его голосе не было.

— Да. — Я даже не стала спорить, но огрызнулась. — Можешь еще раз меня дурой обозвать за то, что предавать не умею и дорожу друзьями, будь они хоть на двух, хоть на четырех ногах, хоть с крыльями. Впрочем, тебе все равно не понять, надеюсь только, что не понять пока, а то ведь так мы на Артаксаре навсегда застрянем.

— Почему? — слегка озадачился Киз, не увидев в явлениях очевидной связи.

— Потому что умение дорожить друзьями и дружбой по мне — одно из основных человеческих качеств. А ты там себе именно такого у колодца нажелал, — отрезала я и отвернулась от черствого киллера, собираясь-таки возвращаться в трактир. Само здание я на совесть защитила, но вдруг кому-то из друзей захочется прогуляться, а тут вокруг такое творится! Тревожно было на душе.

Додумать и допереживать я не успела.

Порыв ветра принес аромат морской соли, мокрого от дождя камня и сосновой смолы, послышался шелест крыльев, и на дороге возник (или был там, а мы его только что заметили) мужчина. Высокий, вместо одежды какой-то лоскутный плащ, каждая частица которого колыхалась вразнобой от своего собственного ветерка, а длинные волосы на непокрытой голове лежали совершенно неподвижно. Даже не шелохнулись, когда незнакомец шагнул нам навстречу.