Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Кулек за кульком мне в руки опускалась добыча, горка в секунду поднялась до подбородка. Пока меня не похоронили под грудой растительного сырья, я робко взмолилась:

— Хватит, хватит!"

"Мера приостановилась и принялась тараторить, объясняя, какой холстяной мешочек какой сбор содержит: что бодрость дает, что успокаивает, что согревает. Вон даже кузнец ее травки пьет с удовольствием. При упоминании кузнеца женщина осеклась и перескочила на описание очередного тонизирующего полуфабриката. Нет, она явно чего-то боялась и старалась своей болтовней «по делу» заглушить страх.

— Спасибо, будем пить и тебя добрым словом поминать, — вклинилась я в речь целительницы, отступив к двери.

— Смеешься, кори? — вспыхнул на щеках лихорадочный румянец, и в глазах снова начали набухать слезы.

— Нет, не смеюсь, — ответила я и, поняв, что просто так Мера не успокоится, продолжила: — Не смеюсь, не издеваюсь. И тебе терзать себя из-за Иррзы не советую.

— Так ведь виновата! — с каким-то ожесточением вперемешку с надеждой (ну скажи, что это не так!) вскинулась женщина.

— Гар тебе судья, — перефразировала я поговорку из моего мира, подогнав ее под здешние божественные реалии. — Только теперь, кто бы и насколько ни был виноват в смерти той женщины, уже ничего не поделаешь, время назад не отмотаешь и по-другому историю не повернешь.

— Если б я знала… — вновь заплакала Мера, уже не скрываясь и не стесняясь слез, и вновь принялась заламывать руки.

— Знал бы, где упасть, солому бы настелил, — согласилась я и присела на лавку у двери, понимая, что просто не могу уйти от бедолаги, истерзавшей воспоминаниями о случившемся несчастье всю душу. Вроде бы не девочка уже, целительница, а так из-за одной покойницы убивается… Значит, пусть и не давала клятвы Гиппократа, а совестливей будет многих врачей из моего мира.

— Так, все так! — Слезы катились по лицу лекарки. — Только я же не думала, что ей так плохо станет, не далее как на прошлом темном обороте приступ был, а у нее они раз в три-четыре оборота случались. Я же только кожу Умане и Равеле почистила.