Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Пришли бы по-хорошему, поговорили, предложили, я бы, может, и согласилась. Но когда меня без меня женить пытаются, начинаю свирепеть и упираться всеми четырьмя копытами, как Кизов конь, хоть сама и не лошадь.

— Мы придем, — степенно заверил нас меняла, как-то резко успокоившись. И проявившийся в заднем левом углу хрупкий бодигард едва заметно наклонил голову, показывая, что это не мания величия одолела нашего собеседника, а просто он имеет в виду двоих.

Вышли во двор, где от нетерпения приплясывал Маллоник, но самолично ни на одну лошадь взгромоздиться не решался.

Животные его игнорировали так ловко, словно в совершенстве освоили на каких-нибудь специальных курсах искусство бойкота. Наверное, им Буян (так Киз успел окрестить четвероногого) много чего понарассказал о бывшем владельце.

Сам киллер при исполнении (но, наверное, в очередном отпуске) так близко стоял к двери, что, гарантирую, слышал всю беседу с менялой. Теперь вот задумчиво изучал меня, как гм… какую-то аномалию вроде северного сияния или стаи пингвинов в Сахаре — странную и очень неуместную штуку.

С оскорблениями не лез, но вряд ли от поспешно взращенного в душе уважения ко мне великой, скорей уж из опасения снова перейти в зооморфный облик. Тогда нас точно никто никакими посланниками не посчитает, а вот бродячим цирком запросто. Кстати, неплохая, как это говорят у шпионов, легенда. Девицу-фокусницу с дрессированными лошадьми, птицей и ослом точно всерьез никто воспринимать не станет! А Кейр и Гиз будут показывать номера с оружием.

Представив себе нашу теплую компанию в расписном фургоне балаганщиков, я не удержалась и, хихикая, поделилась шуткой с друзьями. Взгляд Киза стал еще на несколько градусов холоднее. Почему-то ему не понравилась идея поработать экспонатом в передвижном паноптикуме. Нет, все-таки этот тип невыносимо серьезно относится к жизни, вон, даже совершенно невинных шуток не понимает! Фаль, к примеру, вслух пожалел, что на самом деле нельзя ненадолго стать компанией балаганщиков.

Кажется, малютке пришлись по душе кочевая жизнь, вызывающая пестрота одеяний и обычай оснащать себя кучей ювелирных изделий со звеняще-сверкающим эффектом.

Нотариус оказался весьма полезен не только по части перекупки лошадей, но и в качестве проводника-наводчика. В селе он как-то уже бывал по долгу службы, здешний постоялый двор знал неплохо, и уж точно догадывался, с какого именно конца большого населенного пункта он расположен.