Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Всей мебели в ней было здоровенный стол с огромным каменным, цвета деревенского сыра колесом посередке, стул и пара лавок по сторонам. Еще имелась другая дверь, наверное, ведущая внутрь дома. Через миг-другой из нее шагнул, нет, даже не шагнул, а выдвинулся и воздвигся здоровенный мужик поперек себя шире. О, секьюрити пожаловал? А рубашка-то у него чуток понаряднее будет, чем у босяка.

Но тут невзрачный и тощий, бомжеватого вида привратник слился с местностью — то есть комнатой — настолько, что сразу стало ясно: вот эта охрана и есть истинный профи в своем деле.

Я лопухнулась, а Гиз рассчитал правильно. Правильно, меняла — работа денежная, а легкие деньги всегда влекут к себе воров и грабителей, готовых поспорить с хозяином за право обладания дивными звонкими монетками. Вот охрана у здешнего дяди нехилой комплекции, способного самостоятельно переломить о колено средних размеров березку, была хорошая. Даже на первый внимательный взгляд. А чтобы посмотреть второй раз, охранника еще надо было постараться вычленить из обстановки.

Только я этим заниматься не стала. Если Кейру с Гизом интересно как профессионалам, пускай развлекаются. Меня же куда больше занимал сам хозяин. Особо его роскошные черные бакенбарды, легко превосходящие густотой то, что на моей голове носило гордое звание «волосы». Так что внимание разделилось между супербаками менялы и здоровенным колесом на столе, напоминающим один из гигантских жерновов эпохи какого-нибудь палеолита. Загадочная конструкция не выглядела случайно брошенной, к тому же, бросить нечто такое между делом не смог бы даже богатырского телосложения меняла.

Нет, этот круг был гордо водружен — уж больно точно размещался его центр, ровнехонько посередине большого стола.

— Дня счастливого, кор, и звонких монет! Нам бы денежки поменять! — взял переговоры в свои руки Маллоник, одарив меня между делом покровительственным взглядом.

Я выступать с возражениями не стала. Все-таки бедняга-юрист сегодня едва не покалечился и испытал серьезное моральное унижение, когда со взбесившимся жеребцом справилась не то что какая-то девчонка, а конь девчонки.

Теперь надо было дать ему возможность для самоутверждения, чтобы благодарность не переросла в досаду и потаенную злость.

— Отчего ж не поменять, поменяю, — степенно согласился здоровяк и извлек из-под ворота рубахи каменный диск на цепочке, уменьшенную копию своего настольного собрата-великана. Причем из точно такого же желтоватого камня.