Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Рыжий, никогда за словом в карман не лазивший, почемуто замялся, метнул странно виноватый взгляд на меня, на Кейра. Вместо вора ответил Гиз с циничным, чуть насмешливым безразличием:

– Видели мы его на ярмарке в Мидане пяток дней назад, веселый парень, темпераментный, все у него через край: и три серьги в каждом ухе, и жены две штуки, третья в невестах ходит.

Интонации киллера были таковы, что обвинить его во лжи никак не вышло бы. Он просто равнодушно сообщал проезжей девице о совершенной глупости, не жалел, не злорадствовал, а если и забавлялся, то исключительно причудливой выходкой судьбы, а не прикалывался над поверившей сладким речам простофилей.

Да и врать мужчине было совершенно незачем. Именно это спокойное безразличие сделало то, что не смогли бы ни смех, ни сочувствие: оно помогло выплеснуться неизбывному горю беглянки.

– Спасибо за правду. – Девушка, побелев как первый снег, шевельнула губами. Потом согнулась в седле, закрыла лицо руками и беззвучно зарыдала. Сильф всхлипнул у меня на плече, активно сопереживая несчастной жертве.

Да, в Мидан она больше не собиралась, эта проблема отпала, зато, как оно обыкновенно бывает с проблемами, возникла другая: а не наложит ли синеглазка на себя руки, стоит нам тронуться в путь, оставив ее в одиночестве на дороге. Чувствительным девицам в моменты сильного душевного потрясения свойственны необдуманные поступки. Откуда знаю? А Шекспира читала!

Нет, малышку нужно было срочно утешить, а лучше всего – переключить на чтото другое, отвлечь от горестей, заставить изменить мнение о собственной ненужности.

Вот только как? Одна мыслишка на этот счет в голове зародилась, я обвела ищущим взглядом компанию: Лакс любую девушку утешить на раздва способен, но я эгоистка и своего отдавать не намерена, из Кейра и Гиза утешителей не получится, первый будет ругаться как папаня, второй вообще на сочувствие глупцам неспособен, а вот Сарот… Крылышки хмыздающего носом Фаля щекотали мне щеку и осыпались искорками пыльцы. Я внимательней присмотрелась к морианцу, и меня прошибло – то ли озарение, то ли догадка, то ли настоящее магическое предчувствие! Попался, голубчик! Никто не может быть сентиментальнее циничных наемников. У ротаса чесались руки обнять и приголубить несчастную красавицу.

– Чего ты ждешь? – требовательно осведомилась я у морианца, хлопнув Дэлькора по холке, чтобы продолжал путь. – Помнишь, я тебе любовь обещала, так хватай ее в охапку, пока тепленькая, и держи покрепче.

Дважды повторять не пришлось.