Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Вот везет так везет мне на судилища! Второе за три дня! Придется разбираться, поскольку я богу обещала, хоть и не знала тогда, что меня в судьи на каждом перекрестке записывать станут. Лакс утешительно потрепал меня по руке и подмигнул, я улыбнулась своему марету. На сердце сразу стало тепло и чуточку щекотно. Если быстро разберусь с этим женоубийцей, мы найдем чем заняться вечерком.

Не то от моей вдохновляющей близости, не то от массажа скамьей пятой точки, где, вопреки научным выкладкам ученых, у массы народа находится главный думающий орган, мужчина заговорил живее:

– Дармон я, опечитель Котловищ, магева Оса.

А Векша охотник в наших краях из лучших, стрелой зверю в глаз бьет, капканы мастерски ставит, все тропки тайные в лесах знает, да и удачлив. Даже в худой год без добычи не остается. Меха все отборные, волосок к волоску! Баронесса наша, леди Ивельда, треть податной от деревеньки шкурами берет!..

– Чтото не пойму, Дармон, – усмехнулась я, – ты хвалить вашего Векшу или судить просишь?

– Судить мату… почтенная магева, – на ходу исправившись, заверил меня опечитель и огладил бороду рефлекторным жестом, успокаивающим нервную систему, – судить.

– Тогда излагай по существу, – посоветовал Кейр. – Какого нраву охотник? Как с женой жил?

– Спокойный мужик Векша, молчаливый, слова лишнего не вытянешь. С женой своею Салидой мирно жил, даже не поколачивал. Он, правду сказать, когда лишка хлебнет, побузить любит, силушку молодецкую показать, бывает, из забора такие оглобли выворачивает, раз бочки, которые мужики втроем у трактира с подводы сгружали, на другой конец Котловищ однова ночью во хмелю перетащил.

Ладно еще, скоренько выпивка Векшу укладывает, побузит чуток, а потом его сморит, сутки спать может. Но руку на Салиду сроду не поднимал. Она у него и сама норову крутого, может… эх, теперь уж могла и ухватом причесать поперек спины. Зато хозяйка знатная. Пироги лучше, чем у Апарисы, выходили. – Дармон кивнул на дебелую трактирщицу. – А за настойкой на травках и из других деревень наезжали. Хорошо жили, только деток Лела Милостивая не дала, думали уже какого сироту пригреть…

– Настойку, говоришь? А сама Салида пила? – снова перебила я старосту наводящим вопросом.

– Чаркудругую пропустить не брезговала, – признал опечитель.