Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Написала сложную руну, насладилась видным только мне золотистокоричневым с красным оттенком светом, даже жаль, что другим не полюбоваться, и снова хлопнула по плечу вора: – Закончила.

Лакс аккуратно спустил меня на землю, я повернулась к хозяевам, и, прежде чем успела чтото сказать, Полунка завороженно протянула:

– Красотища какая, сияет, как солнышко! А что оно значит, магева?

– Вы видите свет рун? – недоумевая, уточнила я, машинально прикусив карандаш, а Торин подтвердил, засунув кулак за пояс:

– Видим, почтенная магева, чай, не слепые.

Наверное, это правильно, раз руны этому дому и этой семье предназначены, то и видны им настоящим своим светом, – решила я, мигом успокоилась и деловито пояснила:

– Этот символ должен защищать ваши дом и семью, приносить лад и достаток, укрывать от невзгод и бед.

– Хороший знак, – одобрила Дорина, сложив руки поверх пышной груди размера, пожалуй, четвертого, – благодарствуем!

– Это самое меньшее, чем вас можно наградить, счастливо оставаться, – отозвалась я."

"– Гладкой дороги и силы, почтенная магева, и вам всего доброго, сударь Лакс! – пожелало семейство Торина, потом мать увела ребятишек в дом, а сам кряжистый хозяин чуток проводил нас к воротам.

Я вспомнила, о чем хотела потолковать с ним, и задала вопрос в лоб:

– Слушай, Торин, а ты когда меня в деревню зазывал, говорил, нужда в магеве есть, о ком ты думал?

– Так вы парнишку вчера излечили. Мать не нарадуется, год от него хоть словечка ждала, а теперь не уймешь пострела, как тараторит, – дергая себя за бороду столь же выдающуюся, как стати его жены, смущенно пробормотал мужчина, ему было неловко за собственный благородный поступок.

В деревню меня звал, не для себя старался, об односельчанке пекся, о ее горе.

Я кивнула, будто и в самом деле все знала наперед, обо всем догадывалась, потрепала на прощанье пса с милым именем Разбой по загривку, махнула рукой Торину. Провожать за ворота он нас не пошел, не принято здесь за отъездом до последнего наблюдать, когда мать семейства своих чад в дом загоняла, я слышала ее суровое, как командирский приказ, слово:

– Нечего, нечего за магевой глазеть, тоску закликать!

Вот так и оказались мы за воротами перед двумя оседланными лошадьми.

Животные стояли мирно, объедали роскошный куст какихто розовых цветков. Сказала бы, шиповник, так шипов на нем и в помине не было. Впрочем, копытным ботаника пофиг, главное вкус, а поскольку вкус их устраивал, куст успел слегка подрастерять пышное великолепие цвета и сочных листьев.