Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Я виню Кольру, а не отряд вашего Биркоты.

– Значит, ты поможешь нам прозреть, чтобы ни одна скотина натравить морианцев на магов больше не смогла? – горячечно вопросил наемник, не отрывая от нас с Фалем глаз. Он не то чтобы любовался нами, хотя и любовался тоже, а словно боялся: отведи он взгляд – все станет попрежнему, воин вновь потеряет способность видеть магию. – Я ведь теперь не утрачу этого дара? – обеспокоенно уточнил Сарот.

– Не утратишь. Кстати, твое зрение стало острее, чем у многих, отнюдь не каждому смертному дано видеть сильфов, – проинформировала я мужчину.

 – А что касается оптового прозрения всех прочих, надо покумекать, как этот процесс можно поставить на конвейер. Пока я подумаю, ты, ротас, поговорика со своими ребятами, кто захочет видение обрести, с тем поработаю.

– Не захотят – прикажу, – надменно объявил Сарот, за нашей почти дружеской болтовней я както подзабыла, что имею дело с командиром суровых морианцев, а не со случайным попутчиком, уже почти приятелем."

"– Нет, так не годится, – воспротивилась тут же.

 – Против воли я никого лечить не буду. Только по собственному желанию, ротас, причем по настоящему желанию, а не так, чтобы «добровольно и с песней».

– При чем тут пение? – Удивление заартачившегося Сарота перевесило командирские интонации в голосе.

– Анекдот такой есть, как три мужика поспорили, кто лучше кота жгучим перцем накормить сможет. Слыхал?

– Нет. – Недоумение мужика стало еще более ощутимым, зато Фаль и Лакс заулыбались в предвкушении. Обожали, стервецы, анекдоты моего мира.

– Один шарик перца в мясо закатал, котяра и сглотнул, второй пасть ему раскрыл и силком в горло засунул, а третий взял и порошком перечным коту его мужское хозяйство смазал. Тот в ор и давай вылизываться. Вот и признали, что первый обманом действовал, второй силой, а у третьего добровольно и с песней животина перец жрала. Победил третий, стало быть!

Мужики – иного я и не ждала, чувство юмора у лиц противоположного пола одинаковое в любом из миров – дружно загоготали, распугивая всех окрестных мышей и птичек, Фаль так заливался, чуть с плеча не свалился.

Лошади с почти человеческим изумлением оглядывались на седоков, пытаясь сообразить, с чего это те вдруг на их язык перейти вздумали. Дождавшись, пока веселье пойдет на спад, с достоинством заключила:

– Так вот, я ни силой, ни хитростью, ни тем паче «добровольно и с песней» действовать не люблю. Работать буду только тогда, когда твои люди сами попросят. Правило у нас, у магов, такое.