Рыжее братство. Трилогия (СИ)

– Магева! – Человекгора в коричневом, только более пышном, снабженном какимито узкими нашивкамицепочками по рукавам и груди мундире с поразительной живостью метнулся ко мне, продолжая мощно вещать: – Сам Гарнагзащитник направил меня сюда! Хвала Справедливому! Я ведь не знал уже, куда кинуться, где мага в Ланце сыскать.

– А вы, собственно, кто? – уточнила я, сильно сомневаясь, что по здешним краям разгуливает сам итальянский маэстро в новой инкарнации.

– Прошу прощения за мою бесцеремонность. Всему виной крайнее волнение, почтенная магева.

 – Толстяк оставил попытки прорваться сквозь заслон Гиза к моему бренному телу и представился, повторив частью речь Кола: – Бдящий за спокойствием в стенах Цвиранга, Кугмар, барон Умарский.

При слове «Цвиранг» человек театрально повел рукой в сторону тюрьмы, и я, уже втайне радуясь исполнению своего коварного плана, сочла нужным сделать последнюю проверку:

– То есть вы – самый главный начальник в местной тюрьме, так?

– Именно так, почтенная магева, – просиял Кугмар, будто я ему принесла весть о нежданном наследстве, или не ждал такой выдающейся догадливости от мага женского пола?

«Значит, тюремщик, а не певец!» – установила чутьчуть разочарованно.

Пока толстяк, бурно жестикулируя, скакал вокруг меня, Винтас успел отнести мясо на кухню и прислать девушку с широким подносом, на котором уютно покоились блюдо с пирожками и пузатый графинчик, рядом стояла предусмотрительно наполненная темной жидкостью стопочка.

Кугмар хватил рюмашку, крякнул, сцапал пирожок и куснул, заглотив сразу целиком.

Уши и щеки мужика разом порозовели. Видно, косточки и орешки придавали необычайную крепость напитку, потребляемому представителем власти прямо в процессе исполнения служебных обязанностей, невзирая на температуру окружающего воздуха. Нда, никакой трудовой дисциплины! Девица, одной рукой придерживая поднос, второй наполнила стопарик сызнова.

– Так зачем я вам понадобилась? Неужто какойнибудь преступник за магию взялся? – с прежним вежливым интересом спросила, испытывая невольную симпатию к громогласному типу за его сходство с великим певцом.

– Не дай Гарнаг! Нет, почтенная, иная беда у нас стряслась. – При воспоминании о проблеме винный румянец почти сбежал с лица тюремного начальства, он поежился, несмотря на летний полдень. – Не изволишь ли выслушать? – Мужчина умудрился поклониться не без изящества в сторону кареты, намекая на то, что общаться лучше подальше от посторонних глаз.