Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Что ж, уважаю, уважаю, сама бы я уже через пять минут бдения на солнцепеке начала поминать «тихим добрым словом» всех ответственных за взваленную на меня общественную нагрузку, раздумывать, как скоро эта маета завершится, и попутно искать возможность сделать ноги. Но у этих ребят не было октябрятского детства, пионерского отрочества, субботников, демонстраций и иных нагрузок, видно, поэтому они так искренне радовались предстоящему мероприятию. Я же порадовалась за них и за себя, на этот раз наблюдавшую за «парадом» из личной ложи, и сосредоточилась на происходящем.

Напротив наших помостов через всю ширину площади были воздвигнуты другие такие же. Как я поняла, на нашей стороне сидели «друзья жениха», потому как в ложе чуть ли не у самого храма восседал багроволицый толстенный дядька с донельзя самодовольным, несколько нервным лицом, огромной золотой цепью на шее, наряженный в пышные одежды павлина. Словно он одновременно бурно ликовал, старался скрыть свое ликование под маской важного довольства и дергался от сомнений: а вдруг чего пойдет не так? Женщина рядом с ним, тоньше в обхвате как минимум впятеро, была одета в строгое синее с голубыми вставками платье и являлась воплощением гордой радости наседки, разродившейся страусиным яйцом. Ее высокая прическа, нашпигованная брошами, лентами и бусами, вздымалась ввысь Вавилонской башней и столь же опасно кренилась, вызывая у меня нехорошие предчувствия: если прическе вздумается рухнуть, не оторвется ли от тела и голова?

Фелик объяснил, что эта очаровательная парочка – счастливые родители невесты: бургомистр с женой.

Вокруг них соответственно расселись и продолжали сновать многочисленные друзья, прихлебатели и городская элита от аристократов до купцов. Созерцать это мельтешение в голубых тонах (каждый счел своим долгом нацепить хоть голубую ленточку во славу Гуинилы) мне надоело довольно быстро, я начала нетерпеливо ерзать и мысленно требовать «продолжения банкета». На моей памяти вообще ни одно из торжественных мероприятий не начиналось вовремя, и время, на которое обыкновенно откладывалось событие, было прямо пропорционально его важности. Я уже даже задумалась, а может, вся эта петрушка изза того, что у нас нет монархии, а соответственно вежливость королей осталась в прошлом и пунктуальность перестала быть жизненноважной ценностью. Самато я даже на свидания сроду не опаздывала, а парней, которые не приходили в назначенный срок, бросала без раздумий.