Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Улыбнувшись крестьянке в ответ и слегка кивнув, я продолжила прогулку, на ходу расспрашивая сильфа:

– Значит, человек обязан магу заплатить за услугу? И каковы тарифы, то есть люди всегда знают, сколько они должны заплатить магу или волшебник сам цену называет?

– Мага в вольном странствии человеческая благодарность за искусство волшебное кормит, – прощебетал Фаль. – Сколько может человек, столько и заплатит магу или магеве, но если ей что нужно, то и объявить об этом не грех.

– Стало быть, оплата – вопрос личной щедрости клиента, уравновешенный опасением кары за жмотство, – довольно резюмировала я, пнув мелкий камешек в сторону густой травы у чьегото забора.

 – Прекрасно! Значит, голодная смерть мне тут не грозит.

Фаль решил, что я шучу, и залился довольным смехом. Повидимому, странствующие маги в этой местности были большой редкостью и ценились весьма высоко.

– Почтенная магева! – Меня окликнула сухощавая высокая женщина средних лет в неброском зеленом платье."

"Над повязанным на талии серым фартуком явно поглумился какойто свихнувшийся дизайнер, приделав к нему множество разномастных карманов.

Однако спокойное достоинство и опыт, отразившиеся в светлых не то голубых, не то зеленых глазах шедшей ко мне женщины говорили о ее относительной (кто знает, как у них тут в Кочках с психическим здоровьем обстоит в общем и целом) адекватности. У чокнутых таких спокойновдумчивых глаз не бывает, сумасшедшие обыкновенно либо агрессивны и буйны, либо чисты и безмятежны, как одуванчики, и так же лишены разумных с нашей точки зрения мыслей.

– Да? – Я остановилась и повернулась к женщине. Может, еще работу подкинут, так и на сапоги насобираю.

– Я Катрика, травница, – представилась та.

– А! Я о тебе уже слышала, – приветливо ответила, сообразив, откуда идет этот приятный терпкий запах сушеных трав. Вероятно, знахарка носила часть своих сборов в качестве аптечки первой помощи прямо в кармашках фартука.

– Догадываюсь, чего обо мне Людвина наболтала, – одним уголком рта сдержанно улыбнулась Катрика, но глаза ее похолодели и насторожились, а руки дернулись к карманам, как у ковбоя к кобуре кольта.

– Сколько ни паши, на всех не угодишь, – беспечно махнула я рукой. – Да и как ты могла ее корову выходить, если животина и не болела вовсе, так, небольшая магическая заморочка. А что ты меня звала: из чистого интереса или дело какое есть?

– Помощи просить хотела, – окинув меня острым взглядом и признав годной для продолжения диалога, ответила травница.