Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Засмотревшийся в декольте актриски, уставший и совсем нетвердо сидящий на лошади поэт от этой встряски потерял равновесие и свалился прямо на звенящие руки красотки, в глубь повозки, откуда донеслось сонное ворчание минимум трех голосов.

– Эй, Щегол, твое седалище нашло местечко по вкусу? – сыронизировал Лакс, на лету перехватывая поводья Белки. – Так до самого Мидана и поедешь, приятель?

– Ох, был бы только рад, – коекак выбравшись из глубин кибитки, соломы и юбок, простонал поэт под игривый смех красавицы, обвившей его шею руками и залепившей звонкий поцелуй в щеку.

– А и оставайся, пожалуй, – моментально предложила балаганщица, проникшись великодушным сочувствием к несчастному поэту, – места в кибитке вдосталь. До Мидана к ночи доберемся. Эй, дядюшка Каро, прихватим попутчика?

– Отчего ж не прихватить, – добродушно оскалился тот, выпуская фигурное колечко дыма.

– Правда, Герг, – ухватилась я за ценную идею, – оставайся.

Щегол смутился, поупирался немного, больше для вида, но согласился. Не последнюю роль, полагаю, сыграло пышное бедро женщины, прижимающееся к его боку, и ее ласковый взгляд. Вор ссыпал поэту горсть монет разного достоинства и перебросил с седла мешок с барахлом и коекакой едой.

– Вы уже знаете, где остановитесь? – спросил напоследок Птица.

– Там, где мягкие постели, чистое белье, горячая вода для мытья и хорошая еда, – озвучила я скромный перечень требований.

– Тогда я вас быстро отыскать смогу, – мигом успокоился Щегол.

Мы попрощались, пожелали балаганщикам удачи, попросили их беречь непутевого поэта и поехали вперед. Вскоре фургоны остались далеко позади.

Теперь, не подстраиваясь под черепаший ход Герга, мы двигались куда веселее и быстрее. Я оживилась и вновь принялась вертеть головой по сторонам, надеясь узреть первые признаки пригорода районов, пусть не линии электропередачи и вездесущие автомагазины, но хоть чтото намекающее на близость Мидана.

– Кейр, шею свернешь! – поддел приятеля Лакс, привязывая поводья Белки к луке седла. – Чего ты на них так вылупился?

– Странный народ бабы, – задумчиво буркнул телохранитель.