Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Фаль подлетел ко мне и молча шлепнулся на плечо, обхватил за шею так крепко, что, будь он чуток побольше и посильнее, удушил бы непременно.

– Я бы тоже, – согласился Лакс, тяжело дыша. Грудь парня ходила ходуном. Драка далась ему нелегко.

– Спасибо, Кейр, ты нам жизнь спас, – прочувствованно поблагодарила я знакомца.

– Да вы и без меня неплохо справлялись, – бросив взгляд на жаркое из морианцев, небрежно хмыкнул палач и старательно отер клинки об одежду трупа, попутно изучая покойников.

– Как ты, Оса? – убрав кинжал в ножны, подошел ко мне Лакс, зажимая обильно сочащийся кровью порез на боку.

– Живая, это самое главное, вроде бы ничего себе не сломала, а синяки заживут, только встать пока не могу, надо чуток в себя прийти после огненного заклинания, – отчиталась я и деловито продолжила: – А пока сижу, давай твоими ранами займусь. Только бок распахали или еще где задели? Кейр, у тебя как, все в порядке?"

"– Все нормально, – небрежно бросил палач, малость прихрамывая, подошел к дому с распахнутым окном и, запрокинув голову, крикнул:

– Эй, Далла, скинь мои шмотки!

– Уже уходишь, мой тигр? – отозвался испуганный, но пытающийся сохранить томные профессиональные интонации женский голосок, однако в окне девица предусмотрительно не показалась.

– Да. Деньги оставь себе, – великодушно разрешил Кейр (а может, просто успел услугами воспользоваться, ведь из окна голый «выпорхнул») и получил в награду свою одежду и сапоги.

Палач не успел натянуть сапоги, а я уже иезуитски поинтересовалась:

– Если все нормально, что с правой пяткой? Старые раны разболелись или ты ради шутки хромаешь?

– О черепок малость рассадил, когда из борделя на твой сладкий голосок сигал, – хмыкнул воин и продолжил одеваться.

– Иди сюда, рану заживлю, – попросила я.

– Займись лучше своим приятелем, – буркнул Кейр, сноровисто натянув штаны и рубашку.

– Им в первую очередь, а потом твою ногу подлатаю, – ответила я, уже вызывая в памяти успевшую стать привычной череду целительных рун, чтобы наложить их на окровавленный бок друга, опустившегося на колени рядом со мной.

Приятная композиция, наскоро нарисованная пальцем прямо поверх распаханного мяса с помощью крови вора (не пропадать же ценному продукту зря, все равно возиться с красками и кисточками сил у меня пока нет!), высветилась мягким золотистым сиянием. Рана закрылась, оставив лишь розовую полоску шрама. Приятель облегченно вздохнул, боль ушла, правда, разрез на рубашке остался.