Рыжее братство. Трилогия (СИ)

 – Магева, соблаговолите ли подписать свои показания?

– Конечно. – Я взяла у него перышко, окинула взглядом зафиксированные показания и накорябала свой псевдоним: магева Оса. Кстати, только сейчас дала себе труд задуматься: и читать и писать, как люди, могу, неужто правы наши сказочники: смещаясь из мира в мир, одновременно овладеваешь лингвистическими навыками или то моя персональная колдовская особенность? Я ж теперь и поэльфийски благодаря милой побрякушке на груди могу вещать как заправский представитель Дивного нацменьшинства.

– Меня не казнят? – прижимая руки к груди, прошептала гореотравительница, все еще не веря в неожиданный поворот судьбы и не зная, радоваться или печалиться, слишком уж уверила себя в необходимости наказания. Всетаки самовнушение не всегда штука полезная, иногда и во вред организму или душе идет.

– Сейчас сказать сложно, милочка, – неожиданно весело усмехнулся клерк, сразу став похожим не на надменного чиновника, а на довольно молодого, пусть даже хорошо образованного и юридически подкованного, парня, которому вовсе не нравится отправлять людей на виселицу.

Девица пару раз моргнула, потом у нее в голове чтото не то переключилось, не то перемкнуло, она распростерлась на коврике перед Гарнагом и чтото залопотала вперемешку с рыданиями.

– Оса! – заорал Фаль, влетая в храм, как маленький снаряд.

Ага! Не мне одной сегодня подпрыгивать! Жрецы, кстати сказать, не проявлявшие никакого возмущения тем, что я взяла расследование в свои руки, оттерев их божество в сторону, вздрогнули и обернулись все как один на крик сильфа. Вероятно, не магический дар, но благословение божества позволило им узреть непоседливого мотылька во всей радужной красе.

– Чего? – улыбнулась я приятелю."

"– Тебя Лакс на площади ждет! – гордый ролью посланца, доложил Фаль, приземляясь мне на руку и взмахивая крылышками для удержания равновесия.

– Раз ждет, значит, надо идти, – согласилась я и попрощалась со всей честной компанией: – Счастливо оставаться!

– Эй, почтенная магева. – Палач, пусть не видавший мотылька, но сообразивший, что я удаляюсь по какимто своим колдовским делам, окликнул меня.