Казачий крест

– Что, за меня одного – всех? – растерялся Матвей.

– А мы б с отцом и сами за тобой следом ушли, – гордо выпрямившись, твёрдо отрезала казачка. – Вон, рядом со Святославом бы хутор поставили да жили.

– Но зачем им такое? – окончательно растерялся парень.

– Злоба дурная да зависть. Родовые, они ведь средь казаков навроде как дворяне в городе. С них и спрос особый. Тебя ведь потому ещё в пластуны и взяли учить, что крови ты старой, да в роду пластуны были. Видать, недаром говорят, что кровь не водица. Всю науку у них прошёл, сам в пластуны выбился.

– Но ведь это глупость, – возмутился Матвей. – Из-за зависти дурной да злобы всю станицу без кузнеца оставить, да без двух бойцов толковых."

"– Это ты понимаешь, а парни, они мальчишки глупые. Ветер ещё в головах гуляет. Вот и затеяли замятню. Ну да, слава богу, обошлось. Я это всё не к тому.

– А к чему?

– Я про Святослава начала. Так вот, сын, запомни. Сам он казак добрый. Да ещё и из наших, родовых. В общем, плохого он тебе не желает, но вот к вере своей старой привести может.

– Знаю, – скривился Матвей. – Всё норовит меня на богомолье к мощам святым отправить.

– Так, может, и съездить?

– Угу. Вот только, ежели его самого там не будет, так он тут же скажет, что никуда я не ездил, а вместо богомолья в трактире пиво пил, – фыркнул Матвей.

– Этот может. Он ведь по сию пору, как в дом ни войдёт, норовит всё вокруг святой водой окропить, и главное, чтобы на нас с отцом поболе попало.

– Дурак он, поп наш, – презрительно усмехнулся парень. – Сам толком в Бога не верует, а других поучать берётся.

– Тихо ты, дурень, – осадила его Настасья. – Всё одно другого в станице нет. В общем, ты помни, что коль начнёшь со Святославом на капище ходить, люди приметить могут и попу донести. А там и до беды недалече.

– А как они узнают, что я не к старику, а на капище ходил? – иронично уточнил парень. – К тому же он ещё и лечить умеет.

– Умеет. Да только как бы лечение то после боком не вышло, – фыркнула Настасья. – Поп же первым делом завопит, что лечение то от лукавого, а значит, и Святослав, и хутор его спалить дотла нужно.

– Я его дурака тогда сам спалю, – разозлился Матвей.

– Ты чего звереешь, Матвей? – испуганно охнула женщина, прикрывая рот ладошкой. – Вот ведь норов пращуров. Ажно глаза как у волка сверкнули. И вправду лютый, – растерянно проворчала она, мелко крестясь.