Казачий крест

Только когда отец ушёл проверять телегу, женщина быстро подошла к Матвею и, тронув его за рукав, тихо попросила:

– Сынок, ты бы не спешил так. Едва жив остался. Посидел бы ещё дома.

– Справлюсь, мам, – вздохнул парень, усилием воли заставляя себя назвать её матерью. – Ты ж слышала, ежели что, по хозяйству займусь.

Устало кивнув, Настасья взъерошила ему заметно отросшие волосы и, чуть улыбнувшись, предложила:

– Давай постригу. А то оброс, как наш барбос."

"В ответ Матвей непроизвольно улыбнулся. На подворье кузнеца, в будке, на длинной цепи, сидел кудлатый кавказский волкодав.

Громадная псина, способная в одиночку порвать волка. Настасья регулярно стригла его, чтобы кобель не получил теплового удара. Шерсть у собаки была густая и длинная. Из той шерсти женщина вязала очень тёплые носки, так что сравнение было достаточно комично.

Покорно усевшись посреди хаты на табурет, Матвей подставил ей голову, и Настасья, ловко щёлкая ножницами, быстро привела его причёску в порядок. Отряхнув голову, парень поднялся и, не удержавшись, принялся рассматривать себя в зеркале.

Как оказалось, парикмахером Настасья была отменным. Теперь причёска парня очень напоминала армейский полубокс, но с местным колоритом. Роскошный вьющийся чуб остался нетронутым.

Вернувшийся из сарая кузнец, окинув парня чуть ироничным взглядом, одобрительно кивнул и, дождавшись, когда жена отправит все сметённые волосы в печь, велел подавать ужин.

Утром, едва проглотив по кружке молока с хлебом, они погрузились в телегу и отправились в поле.

Григорий, правивший высоким каурым мерином, вывез их к своему наделу и, указывая Матвею на покосившийся шалаш, велел:

– Я коня распрягу, а ты пока шалаш поправь. Ночевать тут станем. Неча каждый день в станицу кататься.

Молча кивнув, Матвей прихватил из телеги топор и отправился к ближайшему перелеску. Срубив пару жердей и нарубив ветвей для покрышки, он прихватил пару полос ивовой коры и вернулся обратно. Поправить шалаш для парня было делом получаса.

Убедившись, что всё сделано правильно, Матвей вернулся в перелесок и принялся собирать хворост. Притащив к биваку пару вязанок, парень вернул топор в телегу и, прихватив косу, отправился следом за отцом. Григорий уже успел пройти по краю половину своего надела, так что Матвею пришлось приналечь.

Тело, отвыкшее от подобных нагрузок, очень скоро принялось ныть и покрываться потом, но парень заставил себя закончить начатое дело.