Казачий крест

– Клинки там непростые, батоно. Дорогие. Вторых таких не найдёшь, – туманно пояснил Матвей, снимая кинжал.

– Как непростые? Что с ним не так? – тут же насторожился грузин.

– Всё так, батоно. Сам посмотри, если хорошо сталь знаешь, – улыбнулся Матвей, плавно обнажая клинок.

– Вай-ме, это что? Булат?! – ахнул горец, рассмотрев узор на кинжале.

– Правильно понял, уважаемый. Он самый и есть, – спокойно кивнул Матвей, ловко проворачивая кинжал в пальцах.

* * *Реакция горца была непередаваема. Глядя на кинжал стеклянными глазами, он вытянул к нему руки и, шевеля в воздухе пальцами, приоткрыл рот.

– Слушай, зачем обманываешь? Не может быть булат.

– Батоно, ты же сам его так назвал, едва увидев, – тихо рассмеялся парень.

– Слушай, не ври, пожалуйста, очень тебя прошу, – вдруг упёрся горец.

От переживаний у него резко усилился акцент. Понимающе кивнув, Матвей снял с навеса шашку и, обнажив клинок, положил его на прилавок.

– Я, уважаемый, никогда не вру. Сам смотри. Ты понимаешь, я вижу. Эта пара из булата откована. И сделали её мой отец и я.

– Секрет булата знаешь? – ещё более хрипло спросил горец, повернувшись к кузнецу.

– Знаю, уважаемый, – с достоинством кивнул Григорий.

– Зачем продаёшь тогда? Сын же служить пойдёт, – продолжал допытываться грузин.

– Ему я давно уже сделал. Теперь коня купить надо, – пожал кузнец плечами, и Матвей, отложив кинжал, который был предназначен для продажи, молча обнажил клинок, висевший у него на поясе.

Потом, чуть подумав, он поднял ногу так, чтобы над прилавком стало видно голенище сапога, и вытянул из него нож. Глядя на четыре клинка, масляно поблёскивавших на прилавке, горец только растерянно шевелил губами, явно пытаясь вспомнить, как правильно разговаривать.

– Что за эти клинки хочешь?

– Я уже сказал, уважаемый. Сыну конь добрый нужен. Пусть полукровка, но молодой, здоровый и как следует бою обученный.

– Полукровку возьмёшь? – быстро уточнил грузин.

– Ему не для племени. Ему на нём в бой идти, – кивнул Григорий.